Логик

Кая неслась навстречу логику, но тому нельзя было ее убивать. Меня — да, поскольку, оказавшись сильнее, он и сам сможет сразиться с Верховным — ему определенно это позволят. В эти мучительно долгие для меня секунды я заметил, как распахнулась дверь тренировочного зала — в проеме появился Никадиус. Все это время он наблюдал за поединком и теперь был готов отвести Каю в Совет. Логик отвлекся лишь на миг, переведя взгляд на своего мастера, который определенно заслуживал подобный титул, если смог воспитать такого ученика.

Пробившись сквозь мертвую плоть клона, разлетевшуюся кровавыми ошметками, из каменной глыбы вырвался острый шип. Я наделил его далеко не обыкновенной магией — шип поражал не тело, а внутренний сосуд соперника. Доля секунды — и он пронзил грудную клетку логика насквозь, уносясь по диагонали в потолок. Его не остановила даже зачарованная оболочка здания. Магия была настолько сильна, что разрушила внешний барьер, благодаря которому никто не мог нас атаковать снаружи.

Наконец-то я мог выбраться из-под мертвого развороченного на части клона. Тело мое сводило судорогой, я выложился сполна и вряд ли смог бы продолжать бой.

Логик, с которым мы только что дрались, даже не выронил свои клинки — так и сжимал их рукоятки мертвой хваткой, и будет сжимать, даже когда смерть заберет его насовсем.

— Это был… клон? — мучительно искривив губы улыбкой, кажется первой в его жизни, с трудом выговорил мой противник.

— Да, — отозвался я.

— Уди… вительно… — кровь пошла из его рта.

— Ты показал не менее удивительные вещи, — с уважением произнес я, полностью признавая его силу.

— Но… не был… способен… сотворить клона, — ответил он. — Возьми мои клинки, они… теперь твои, Кира, — последние слова дались с огромным трудом.

Я и не заметил, как позади меня выросли дрожащий от гнева Никадиус и изумленная Кая. Похоже, скиталица, как ни старалась, все еще не могла поверить в то, что я выжил.

— НЕТ! — взревела Кая, и пространство вокруг стало заполняться ядовитым туманом, посреди которого восстали из небытия или же из ее воображения сотни ледяных воинов.

Дальше я уже ничего не помнил. Последняя капля воли утекла в реку забвения.