ЧОП "ЗАРЯ". Книга вторая

Сын зодчего, неудачно игравший под рухнувшими строительными лесами. Почему он так и не ушел — он не знал.

Может, потому что отец от горя слишком увлекся работой и, когда расписывал храм с барельефами, добавил образ маленького пацана во все возможные сюжеты. А, может, просто не наигрался парень и теперь вот уже какую сотню лет безобидным потерянным духом бродил по монастырю. Шугался инквизиторов, но они его либо не видели, либо игнорировали.

Мы не разговаривали в прямом смысле этого слова — так чтобы присесть на лавку и трещать, глядя друг другу в глаза.

Я ощущал его присутствие, мог сформулировать мысль и распознать четкий ответ.

Когда я попробовал слиться с ним, как Мухой, произошло нечто странное. Будто не он вселился в меня, а я в него. Без вылетов души из тела, а так, будто канал переключили. Вот я смотрю на размытый силуэт под потолком, а потом щелк, смена кадров и вижу уже тощего себя на жесткой лавке.

С этого момента мне перестало быть скучно! Я не давил на Ромку, слишком он был пуганый, но на несколько экскурсий все же напросился.

Слетать в кабинет главного инквизитора, подслушать да подсмотреть компромата не получилось, но местная тюрьма произвела неизгладимое впечатление. Во-первых, я понял, что живу почти что в пятизвездочном номере, а во-вторых, я первый раз увидел Грешников.

Пусть издалека, Ромка опасался к ним приближаться, ограничиваясь подглядыванием в окошко на общую камеру. Таких камер было три — без мебели, только кандалы, вбитые в стены, и несколько «колючих» розовых кристаллов, на которые даже Ромке было больно смотреть.

А узники, примерно по десять-пятнадцать человек в каждой камере пытались максимально расползтись по стенкам, лишь бы оказаться подальше от розового свечения.

Это были люди, только испорченные. Не как-то там метафорически познавшие тьму, а в прямом смысле слова с кучей дефектов. Серая старческая кожа, язвы, лопнувшие и засохшие кратеры от прыщей — присутствовали у всех без исключения. Шрамы — губы, нос, уши — то ли собаки покусали, то ли само от сифилиса отвалилось, в разной степени дырявости было у каждого второго.

А самые мерзкие еще и щеголяли острыми короткими зубами. И я затрудняюсь сказать: специально ли это подпилили, как в некоторых субкультурах делают, или так действительно росло.

Выглядели они опасно. Сухие, поджарые хищники. И это не истощение от плена и голода — они всегда такие. Из геймерского прошлого всплыл образ лича, только берсерка-ветерана без посоха, пафоса и странной элегантности.