ЧОП "ЗАРЯ". Книга вторая

Разрулил ли Гедеон со спецами? Или бухает сейчас с Захаром без орденской лицензии, а, может, сидит в похожей камере. Жив ли вообще, или всех лишних свидетелей убрали просто, а меня за воротами монастыря тоже ждет команда ликвидации?

Мысль, что ждать меня им еще скучнее, чем мне, даже развеселила. Но в окошко я решил больше нос не высовывать.

То, что в этом мире интриг и хреновых для обычных людей стратегий не меньше, чем в прошлом, я даже не удивился.

Все по классике — малая жертва ради великой цели. Знали, что сектанты что-то мутят.

Не вмешивались и ждали. Результата эксперимента или заказчика, не парясь с сопутствующими потерями. Их даже, наверное, оправдать можно — если сектанты научились менять реальность, открывать разрывы и создавать деймосов, то такая технология нужна любой державе. Просто штампуй на территории врага разрывы и жди, когда тот сам закончится.

Я еще раз улыбнулся и улыбался каждый раз, когда думал, что мы все-таки подпортили этим умникам планы. Интересно, что с проводником стало? А то жалко девчонку, совсем малая.

Я продумал себе легенду, вспомнил все, что обсуждали с Захаром и Гидеоном — рос и воспитывался у дальних родственников в дальней загранице. Увезли после происшествия с отцом. Навык мнемоника проснулся недавно, в порочащих связях не замечен, характеристика положительная — думаю, что и детектор бы смог обмануть, просто не уточняя, на краю какой именно Европы находится эта самая заграница.

***

К концу недели я уже стал дичать. Сон, медитации, планы, идеи, анализ с переоценкой — все по кругу, аж укачивать и тошнить начало.

Я искал в себе зло. Я анализировал чувства от заемной силы фобосов, особенно магии воды и той легкости, с которой ледяные лезвия разделывались с сектантами.

Деймосы, фобосы, приспешники зла, сила, аура, проводники, магия, трупы, жертвы, инквизиция, сертификация, ожидание приговора — самокопание и переосмысление… И ведь не поговорить ни с кем!

Я уже реально начал кукухой ехать и голоса слышать.

Увидел фобоса, вроде светлого — пацана лет двенадцати, потерянным призраком бродившего по ночам между стен.

Сначала я его игнорировал. Напридумывал себе, что он подсадной. Бывает же такое, что в камеру подсаживают, чтобы разговорил, да признание выбил?

Но потом рискнул. Особенно когда понял, что он меня боится больше, чем я его. Обоюдное любопытство победило и шаг за шагом, жест за жестом, мы познакомились.

Называл он себя Ромкой и жил здесь с самого основания монастыря.