Ренард. Цепной пёс инквизиции

Но в основном, конечно, ломились из воды с истошными воплями и выпученными от страха глазами. Лишь немногие сохранили твёрдость духа и помогали товарищам. Хватали тех за руки, за ноги и даже тащили за волосы, пытаясь освободить из цепких объятий. Мокрая кожа скользила, оставляя их попытки бесплодными, а мерзкие гадины пускали в ход когти и зубы, в намерении удержать и утопить добычу.

На стене протрубил горн, встревоженные крики добавили сумбура в общую суматоху. Хлопнуло, свистнуло, воду рядом с толпой пронзил арбалетный болт.

- Олухи тупоголовые! Вы так всех щенков перебьёте! — на ходу обернулся Реми и погрозил вверх кулаком.

Неизвестно, услышали его или нет, но обстрел прекратили. И бог весть, чем бы закончилась заварушка, если бы не сержанты. Речные твари не стали дожидаться подготовленных и хорошо вооружённых бойцов, злобно фыркнули напоследок и скрылись в толще воды.

У подножья стены затопали сапоги, загромыхали доспехи, послышались приглушённые голоса, и вскоре на пляж спустился дежурный отряд стражи.

Новобранцы по одному и целыми группами покидали негостеприимную речку и собирались на пляже голозадой толпой, стыдливо прикрывая срам руками. Из многочисленных укусов сочилась кровь, перемешивалась с водой и стекала по обнажённым телам на жёлтый песок.

Ренард хоть физически и не пострадал, но чувствовал себя очень паскудно. На душе было тошно, поедом грыз необъяснимый стыд и чувство вины. И это притом что на него меньше всех подействовали колдовские чары. Каково же сейчас остальным — трудно даже представить. Отроки действительно выглядели, словно не совсем отошли от затяжной хворобы — взоры потухли, пальцы мелко дрожали, зубы выбивали частую дробь.

- Построиться! — раздражённо рявкнул Леджер, выходя из Вилоны.

С него текло, как с коровы, борода слиплась в колтун, в сапогах громко хлюпало. Он упал на песок и задрал в небо обе ноги, избавляясь от воды. Рядом рухнул Реми с тем же движением.

Новобранцы едва успели образовать подобие строя, когда подоспел старший наставник. За ним спешил Брис и, кто бы подумал, Пухлый. Живой и здоровый, но с грустными глазами и осунувшимся лицом. Переживал, наверное, за вчерашнее, а может, сильно влетело.