За горсть монет

Как же Скеитрир ненавидел долмеров – тварей, что из-за тупого страха неизвестного назвали его едва зародившуюся расу в честь монстров из человеческих мифов, тем самым натравив народы людей на не желавших никому зла «демонов». И хоть он лично не чувствовал всей той боли и унижения, а окружившие его долмеры, даже несмотря на тысячелетние жизни, не были причастны к тому, что произошло свыше семи тысяч лет назад, все же злость преодолевала его, а необходимость свершить резню была прекрасным мотивом для «долгожданной мести».

Двадцать рук – его нынешний предел. В хорошее время этого бы едва хватило для убийства хотя бы одного долмера, но сейчас в них было не оружие. Каждая конечность крепко сжимала по огромному мешку, начиненному столь взрывоопасными веществами, что даже Гэб сомневался на счет их синтеза.

Конечности за мгновение разлетелись по всему дворцу, пока серебристые фигуры медленно приближались к Багровому Барону.

Грохот крушащегося камня и скрип разрываемого железа эхом разлетелись по всем залам. Демону пришлось приковать ноги к полу магией чтоб не упасть к долмерам. Часть рук вернулась и скрепилась над Скитом в прочный барьер, сдерживающий нескончаемые потоки камня, а часть продолжала разносить взрывы по всем залам, продолжая нескончаемые потоки жидкого метала.

Он вытекал из вен мертвых долмеров, окаймляя ноги Скеитрира, стальной коже виднелись прожилки меди, заменяющей нервы.

Рой голосов вновь зажужжал у него в голове, но, после подавления наручей, уроки самоконтроля намертво въелись в мозгу Скита. С каждой новой волной мучительных стонов он лишь напоминал себе единую истину всех демонов: «Долмеры – не живые».

Запустив в небо иллюзию огромного багрового глаза, он позволили руке Халмонда выдернуть его из-под рухнувших сводов, которые не удержали бы даже летающие руки.

*****

Как только ручка на двери щелкнула, двое стоящих у широкого окна обернулись. Багровая фигура зашла внутрь. Стальная маска со шрамами зловеще засверкала в ярком свете каянита.