На кончиках пальцев 2. Три Короля.

Давай Жбан, точи косу, есть для тебя дело! Как раз, по твоей прямой специальности...

***

— Но если заденешь желудок, я тебя лично колесую! Что бы это не значило. — стращал я на всякий пожарный, мужика с косой.

Изумлённый невероятным размером вытащенной дичи, трактирщик прохаживался вдоль огромной рыбёшки, оценивая её профессиональным взглядом.

— Жбан! — прикрикнул я на него. — Режь уже! Времени нет!

Мужичок засунул косу, и чётким движением распорол морскому чудовищу брюхо. Из туда вывалился огромный, белый мешок.

Я взял свой острый ножичек, и перед ещё более обалдевшей толпой, вытащил с желудка плотно покрытого слизью, отца Джона. Прислушался. Сердце не билось. В отличии, от вдруг заведённого мотора огромного сома.

— Вилли! — проорал я, — помоги! Всем отойти от рыбы! — Мы очень вовремя оттащили тело монаха от ещё живого сома.

— Всем держать верёвки! — огромный хвост тут же сбил с ног Жбана, вместе с его острым инструментом.

Вторым ударом смёл ещё с десяток, и так перепуганных крестьян.

— А-а! — поднявшийся с окровавленной косой трактирщик, подбежал к почти сползшей в реку рыбёшке, и со всей дури загнал страшному сому косу, прямо в голову. Та дёрнулась, перевернувшись на другой бок, и замерла...

Я же, не обращал на это внимания, а был всецело занят не подающим признаков жизни, отцом Джоном.

Перевернув его на живот и дождавшись пока с него стечёт жидкость, не долго думая, стукнул того током.

— Ах ты, жирный дурень! Орал я, прыгая по его грудной клетке. Хрен тебе, а не лёгкая смерть! И снова удар током.

— Сэр Кот. Не нужно! Пускай покоится с миром. Всех не спасёшь! — положил мне на плечо, свою тяжеленную руку, Вилли.

— Вилли! Этот идиот, ценой своей никчёмной жизни, мою спасти пытался! И совесть свою, на прихоть толпы не променял! И я ему должен, эту самую, жизнь! А зачем мне быть должным? — и я убрав руку великана, что есть сил зарядил кулаком в область сердца, попутно сломав монаху ребро.

— Будь добр, присмотри за Гвалтом. Побудь в деревне пока не оклемается, да и сам подлечись. — посмотрев в еле виднеющееся за кудряшками, залитые кровью глаза, всё ли понятно, я обернулся к моим подданным.

— Всё! Рыба Ваша! Жрите! — сокрушённо выкрикнул я, и несмотря на всё ещё побаливающую ногу, накинул плащ и что есть сил рванул в строну замка...

Глава 4. Молчаливая сотня.