Школа на краю империи

Причём, не других «нулёвок», а тех, чьи родители смогут здорово испортить твою жизнь.

— Наложите взыскание?

— За сегодняшний проступок — да.

— А за Барского?

— Мы располагаем фактами, доказывающими его вину.

— Понятно. Если вы не против, выскажу своё мнение по сегодняшнему происшествию.

— Давай.

— Ставрин зацепил меня, я ответил. Он мог бы померяться силой на кулаках, но полез за своим танто. Выбора мне не оставили. Пришлось защищаться. Я немного изучил ваши правила. Самооборона в пределах гимназии допустима.

— Ты превысил нормы допустимого! — директор хлопнул ладонью по столу.

— Раскаиваюсь в этом. Зато я жив.

— Не похоже, что раскаиваешься.

Пожимаю плечами.

Андерсон вздохнул, потянулся к телефону и, набрав короткий номер, произнёс в трубку:

— Валюша, позови сюда Вадима. Да, сейчас.

Не успел я опомниться, как рядом материализовался второй участник спектакля. Вадим Петрович, собственной персоной.

— Покажи нож, — попросил Андерсон.

Прыгун, судя по всему, подготовился. На стол перед директором лёг увесистый конверт, на котором проступило несколько коричневых капель.

— Насколько я помню, Иванов, тебе для самообороны выдали кастет. Стандартное оружие, его получают все первогодки.

— У меня проблемы с памятью, Глеб Олегович.

— Ты мне зубы не заговаривай. Выкидные ножи в ларьках с мороженым не продаются. Да и денег у тебя на такую игрушку нет. Доступа к оружейным домам Эфы ты не имеешь, поскольку не числишься в клане.

Снова пожимаю плечами.

Очень удобно.

Потеря памяти — отмазка на все случаи жизни. Где живёшь? Не знаю. Почему не сделал домашнее задание? Вот справка, мне всё можно.

Шучу, конечно.

Я — человек ответственный. И сообразительный. Поэтому осознаю одну вещь — директор вряд ли наблюдал из своего окна за потасовкой внизу. Ему кто-то доложил о происшествии. Охранник из будки не звонил. Мобильников в этом мире нет. Значит, телепатическая связь.

— Подарок, — сказал я.

— Уже лучше, — хмыкнул директор. — От кого?

— Парнишка один. Турист.

Я почти не врал. Выдав информацию про туриста, я нарисовал в своём воображении образ Феди — условный, без излишней детализации.

Вовремя.

Нечто коснулось моего разума. Словно дуновение ветра из ниоткуда в никуда. Вскользь, ненавязчиво.