Чёрные начала. Том 8.

— Но это лучше, чем вообще лишиться эмпатии.

Около судна работа постепенно подходила к концу. Не сказать, что мы как муравьи его разобрали на части, однако он лишился одной из мачт и части обшивки. Когда я подошёл ближе, ко мне подошёл Ёсим.

— Обычно он так себя не ведёт, — словно извиняясь, сказал старик.

— Вы про… а-а-а…

— Мой господин чтит законы пустыни. Протяни руку нуждающемуся — это впитывается с молоком матери, но эта сцена с детьми… мне жаль, что так произошло, и я прошу прощения от его лица и лица его семьи.

— Что золото — это золото, — вздохнул я, а мой взгляд сам по себе перекочевал к одному из сундуков.

— Что зла в пустыне тоже хватает, и приходится быть осторожным, чтобы вами не воспользовались, а потом не предали.

— Кто? Дети? — хмыкнул я.

— Они могут стать лишь ступенькой к будущим неприятностям, — ответил Ёсим.

Но если я думал, что на этом с котятами будет покончено, то очень сильно ошибался. Едва я начал помогать охране загружаться, чтобы поскорее двинуться в путь, как неожиданно услышал детский плач.

— Что? Что такое? — вернулся я к саням, глядя на зарёванную рожу девчонки. — Что случилось? Кто тебя обижает?

— Я… я попой в песок упала, когда писала… — прохныкала она.

— И? — не понял я.

— У меня попа в песке и чешется теперь…

Ну началось…

Мы выдвинулись дальше лишь ко второй половине дня. Быстро отъехали от частично разобранного судна, оставляя его мёртвый скелет так и лежать между песков. Как сказала Ёсим, скоро пустыня поглотит судно обратно, скрыв его от глаз.

Теперь расстановка охраны немного изменилась. Учитывая, что золото теперь ехало в санях, что шли в центре, больше всего людей сейчас находилось именно там, хотя до этого мы все были распределены равномерно по всей длине каравана.

Вообще такая перестановка была для меня непонятной, так как мы движемся и смысл таких манипуляций отсутствовал, однако раз решили так сделать, то пусть. К тому же у меня своих проблем хватало.

— Ну что опять… — вздохнул я и обернулся, когда мы отъехали на несколько километров, услышав плачь мелкой и смех мальчишек.

— Мы не обижаем её, — тут же ответил Газзенесс.

— А чего хохочете?

— Да там охранник с саней свалился и его следующие переехали, — ответил он, улыбаясь.

Было бы над чем смеяться — я видел, как это произошло, и уже было думал, что того бедолагу переехало насмерть, если честно.