Двойник Его Высочества III

К моему удивлению, в речи был момент, говорящий о том, что каждый, кто способен, должен проявлять мужество в опасных ситуациях и сострадание к людям несмотря на своё происхождение.

В корпусе, я был уверен, не было выходцев из самых простых семей. Точнее, они могли быть, но только по очень уж счастливому стечению обстоятельств или по поручению от военных чиновников, например.

— Сегодня я приехал, чтобы напомнить вам об этом. И ещё... Я мог бы сказать, что мне пришлось вступить в бой из-за недоработок в Его Величества Конвое, но даже если бы не возникло подобной ситуации, я всё равно бы вступил в бой.

Я взял паузу, чтобы выслушать не очень-то искренние аплодисменты уставших кадетов. Их тут и без мотивационных речей гоняют, будь здоров. Во время паузы меня заставили щуриться вспышки фотоаппаратов нескольких журналистов.

— Знаете, — мне почему-то захотелось отойти от плана речи, — долг, иногда, в жизни человека это всё, что у него есть.

В голове снова всплывали образы того, как я жил, пока был Сигмой.

— Этот долг одновременно и опустошает, и даёт цель в жизни. Поймите правильно — когда ты веришь в то, что делаешь, то способен на многое. Так что, если вдруг в вашей жизни случится так, что вы не будете знать, как быть дальше... если у вас останется это чувство, что вы иначе не можете...

Я запнулся и снова замолчал. Всё, что сейчас говорил, слишком сильно перекликалось с ощущениями Сигмы, а не Стаса и уж совсем не наследника престола.

— Извините, но разве у вас в жизни только долг перед отечеством?! — кто-то выкрикнул в зале.

— Тс-с-с-с! — директор, стоящий слева от меня на сцене пригрозил кому-то в зале.

Голос был совсем мальчишеский. Даже ещё не старшеклассник.

— Конечно же есть вещи, о которых я мечтаю, есть много чего, — неопределённо ответил я.

У меня в душе неприятно шевельнулось чувство, что вопрос этот мальчишка задал совсем не Алексею Александровичу, а напрямую той части меня, которая всё ещё являлась агентом «Астры».

Да, я почти избавился от своих прошлых жестов, вёл себя не так, как Сигма, говорил не так, мыслил и видел всё вокруг ещё и через призму Стаса Орлова.

Собственно, у Сигмы и правда не было ничего, кроме долга.

— Пожалуй, — я снова заговорил, — дальше я могу ответить на вопросы, только прошу, по одному.

— Скажите, Ваше Императорское Высочество, — в зале встал парень постарше того, кто выкрикнул первый вопрос.