Реплес

Те, кто постарше и не в первый раз слушали истории Брабы-сказочника, заулыбались, зная что всегда есть подвох.

 – … но тут появился хран. Вырвал он девочку из лап мерзкой твари и собирался уже ее убить, как вдруг девочка расплакалась и сказала, что ее бабушка пропала. Придушил тогда хран чудище голыми руками, а потом вспорол кинжалом ему брюхо. Оттуда вышла бабушка живая и невредимая. Внучка обрадовалась, обнимает бабушку. Хран собрался уходить, да только не дали ему… – круглое лицо Брабы осветилось улыбкой.

Браба замолчал, ухмыляясь и закутываясь облаком густого дыма. Ребятишки загомонили, поднимаясь и собираясь расходиться. Гурий, с усмешкой глядя на их задумчивые лица, не удержался и поддел седого храна:

 – Что ж вы, Браба, детям в ночи-то рассказываете?

 – Так это не дети, хран’грид, это ученики Гридни, – ухмылка  круглолицего храна ширилась на глазах, а в темных глазах блестели искры веселья.

 – Ага, – наставник развеселился окончательно, – и на занятии, они из-за каждого угла будут ожидать нападение гвара, да?

 – Ну, так уж и из-за каждого, – хохотнул Браба.

Ученики Гридни, которые «не дети», согласно утверждению храна-сказочника, тем временем попрощались нестройным хором с наставниками и поспешно покинули просторный зал вотчины травников.

Когда за последним мальчишкой, закрылась дверь, внезапное веселье хран’грида улетучилось так же стремительно, как и появилось. Широкая ухмылка Брабы неторопливо сменилась столь суровым и серьезным выражением лица, что я невольно вздрогнул. Беспокойное ощущение того, что я, оказывается, совершенно не знаю этого человека, настырно заворочалось у меня в груди, постепенно уступая место все нарастающей тревоге.

 – Плохие вести влекут серьезные дела, – совершенно незнакомым  усталым голосом изрек хран, методично выбивая потухшую трубку.

 – Нам нужно снять слепок фрагмента памяти Гилла. – отозвался на эти странные слова мой учитель, а я обомлел. 

До меня начало доходить кто передо мной.