Реплес

Никого постороннего не наблюдалось.

Возле почти прогоревшего костра лежал кусок свежего мяса. Свежайшего, я бы сказал, присмотревшись повнимательнее. 

Поделился, твою ж налево… Я хмуро глянул на добытчика и пошел умываться снегом.

Наст лопнул под рукоятью кинжала, освобождая крупинки сухого снега. Обжигающий холод взбодрил, теперь можно заняться приготовлением завтрака. 

Судя по цвету мяса и его волокнам – это травоядное. Видать ночная охота удалась на славу. Поджарив крупные куски, нанизанные на заостренные ветки, я решил, что горячее сырым не бывает и принялся за еду.

Уже допивая горячий тахик, повернулся к вороному и пробормотал «спасибо». Дальше, не обращая внимания на выразительное пофыркивание, пришлось заниматься сворачиванием лагеря и «заметанием» следов нашего здесь пребывания.

Дорога покладисто стелилась под копыта вороного, и уже к обеду я с удивлением понял, что мы достигли большого тракта.

Он не был настолько оживлен, как в теплые сезоны, но поскольку снежный наст оказался достаточно прочен и ровен, тракт и сейчас назвать пустынным язык не поворачивался. 

В данный момент мимо меня проезжал довольно большой купеческий обоз, сопровождаемый хорошей охраной. Вдали плелись несколько груженых телег местных жителей. Со мной поравнялся один из воинов охраны, зябко кутающийся в теплый плащ. Он мазнул по мне бесцветным взглядом, на мгновение мелькнул интерес, который затем сменился равнодушием.

Если бы пришлось ехать по этому пути изначально, да еще на обычной лошади, то добрался бы я сюда больше двух седмиц. 

Настроение стремительно пошло вверх – теперь, когда стало понятно,  что у меня есть все шансы успеть добраться до Гридни живым. Ко’атль бугрился под кожей, чуть выше запястья, полностью спрятавшись под наручем. Если он не ползет активно к моей глотке – значит, я все делаю правильно, что бы это ни означало.

Аккуратно обойдя неспешный обоз по обочине тракта, а затем и плетущиеся телеги, Демон ускорился и теперь несся стрелой по открывшемуся пространству белой пустыни.

Ухоженные поля, закутанные снежным одеялом, защищали от порывистых холодных ветров довольно широкие лесополосы. Их правильные квадраты складывались в причудливые узоры, упираясь в серо-белый массив гор, уже виднеющихся на горизонте.