Реплес

Мой опустевший стакан словно послужил для нее сигналом. Она на выдохе опрокинула в себя свою порцию храбрости, смахнула слезу и несмело улыбнулась:

 – Это ты хорошо придумал.

 – Угу, – отозвался я, удивляясь своей разговорчивости, а потом меня словно отпустила сжимавшая сердце рука: – Давай закусывать, не то напьемся и я так и не узнаю, что ты должна Вассе.

 – Долг жизни, – тихо прошелестело в ответ.

 – Что она потребовала и какие условия?

 – Она потребовала сохранность твоей жизни в течении одной зимы.

Я был готов повторить вслух то, что раньше прочитал по губам златовласки. Зло выдохнул сквозь зубы и почти зарычал:

 – Кажется у нас большие проблемы...

Глава 20

«Боги, за что?!» – этот крик души не покидал Мори с момента, как она увидела этого недомертвеца.

Даже с врагами Васса не поступала столь жестоко – она их просто убивала, тихо устраняла, размазывала по ристалищу в кровавую кашу, объявляла шэк и предоставляла право охотиться всему ют’хару –  но ее, старшая связала словом  и на целую зиму обрекла на пытку.

Впервые увидев охраняемый объект, Мори захлестнула холодная ярость и желание провести зарвавшегося новичка по трем первым занам боя, – чтобы знал свое место.

«Он не знает, что принят в ют’хар» – предупредила Васса. 

Конечно! Настолько «не знает», что уже посмел выбрить виски и затылок, собрав высокий хвост, словно достоин, имеет право на высокий титул зааба и уже роняет честь всего ют’хара Токин, валяясь кулем у ног обычного местного забияки.

Девчонка-подросток безнаказанно дразнит его при всех и даже не скрывает свою смешную ревность. И ведь никто, ни-и-кто-о, даже подзатыльник ей не отвесил за неуважение и болтовню без разрешения.

Дикари! Дикари, не знающие чести, понятия не имеющие об отваге и кодексе воина. И это их Васса назвала неплохими воинами и общается с ними, как с равными!

«Не понимаю! Отказываюсь понимать!» 

 – Чем обязан?

Ярость пришлось подавить усилием воли.

 – Ты? Не знаю, а вот мне долг Вассе выплатить надо.

Холодная зелень наглых глаз потеплела при звуках имени акери, а затем замутилась беспокойством. Живым, настоящим.

 – Что с ней?!

Эта искренность сбила с мысли и настроя.