Реплес

Чужак неодобрительно покачал головой, его явно что-то не устроило, но объяснений не последовало, вместо этого посох лег у ног и теперь две руки медленно рисовали в воздухе тот же символ. По щелчку, с рук сорвались два сгустка нормального пламени и канули в оплавленной синим пламенем ямке.

 – Ты, – коротко и ясно.

В этот раз решил не только представлять символ, но и прорисовать его, подражая безумному тренеру. С рук сорвались два сгустка пламени, с правой — нормальный привычный огонь, с левой — непонятное синее пламя.

Ямка значительно увеличилась в размере: снег стремительно таял, земля  потрескивала, оплавляясь почти до стекла. Вторая попытка, без прорисовки дала тот же результат.

Повернулся к чужаку. Несмотря на хмурый, озадаченный вид, эксперимент он решил продолжить:  левая рука медленно чертила новый символ, ожидаемого щелчка не последовало, рубящее движение ладони и от нее веером разошлись крупные градины, поражая скоростью – опаснейшее сочетание.

Обширная площадь действия будоражила воображение.  

Упрашивать меня не понадобилось. Сосредоточенно повторив увиденное, я в обалдении проследил за веером тонких пластин льда, разошедшихся от взмаха ладони. Срезанные словно бритвой верхушки сугробов, прокомментировал емко и непечатно, ничуть не удивившись непонятной, но подозрительно близкой по эмоциям фразе, прозвучавшей рядом.

Пока я удивлялся, чужак откопал одну из пластин и задумчиво крутил ее в руках, бормоча что-то тихо, неразборчиво, но яростно.

К какому выводу он пришел, для меня осталось загадкой. Белый кошмар в одно мгновение оказался рядом, знакомый удар посоха оземь, выкрик «нааре» и я провалился в разлом, оглашая его уже не испуганным криком, а вполне понятной руганью.

Дальше все только усложнилось: бой с тенью утром, тренировки с Арошей перед обедом, вечер раздумий в обнимку с кружкой эля и странные сны о странных тренировках с не менее странным наставником.

Шуточная тренировка с Арошей переросла в серьезные занятия для девчонки под присмотром Тана. Моя задача не изменилась — выискивать слабость защиты, а дальше, без тени насмешки, отец учил дочь защищаться и нападать. Пожалуй серьезность Тана в процессе занятий пугала только меня — эти двое воспринимали все, как само собой разумеющееся и мои сомнения в правильности происходящего не разделяли совершенно.