Реплес

Азарт перекрыл боль скулы, благоприобретенных ожогов и царапин. Я кружил вместе с призрачным двойником по вспаханной поляне, смеясь. Даже не предполагал, что за такими ощущениями можно соскучиться. Поединок с самим собой давал возможность нащупать слабину в технике и в тактике боя. Мой двойник  приспосабливался мгновенно ко всем новопридуманным вывертам. Даже рунные связки кидал теперь одной рукой.

Интересная и полезная разновидность сумасшествия – контролируемое раздвоение личности.

Счет времени давно потерян. Грязь кусками слетает с доспеха. Руки сбиты, колено и копчик зашиб, мне все еще весело, а еще я порядком разозлен. Собственной изобретательности грех не радоваться, правда, ощущать ее последствия на родной шкуре, полным «букетом» – то еще удовольствие.

Двойник резко метнулся в сторону, и с его рук слетела  ловчая  сеть.

 – Ты что здесь делаешь?! – взвыл я дурным голосом.

Мой окрик не возымел никакого отклика. Девчонка поняла, что обнаружена, не видя смысла дальше прятаться, вылезла из кустов и шагнула на развороченную поляну с бо-кеном в руках, облегченным, но игрушкой его назвать нельзя – чревато.

«А если бы она попала под мою  связку  рун,  а не моего двойника?! Отшлепаю!»

 – Ароша, что ты здесь делаешь?

 – Я думала, ты со мной потренируешься… – заявило это чудо, осматриваясь по сторонам, затем ее взгляд скользнул по мне и задержался на свежем кровоподтеке. – Кто тебя так?

Потрогал «воющую» скулу, болезненно поморщился и честно признался:

 – Я.

Синие глаза непонимающе распахнулись, а дальше меня озадачили:

 – Как можно так себя не любить?

Смеяться было больно, но идея «отшлепать» испарилась безвозвратно.

 – Ты сбежала в лес, одна. Как это называется? – я предпринял новую попытку «воспитывать» несознательного подростка.

 – Взросление? – глазки, хитро прищуренные явно насмехаются.

 – А ну, поди сюда!

В попытке сцапать проказницу, мои руки натолкнулись на бо-кен, которым я и получил по пальцам, довольно болезненно.