Ренард. Щенок с острыми зубами

Массивные створки распахнуты настежь, решётка с толстыми прутьями поднята, но проезд перегораживала дюжина одоспешенных воинов в шлемах и с алебардами в руках. Компанию им составляли дюжие монахи в чёрных рясах с массивными крестами за поясом. Этих было вполовину меньше, но выглядели они гораздо опаснее.

Ренард с восторгом глазел на мощные стены, на необычных церковников и «настоящих рыцарей».

- Де Креньян с сыном. Явился по приказу наместника, — ответил отец и протянул вопрошающему грамоту.

Стражник долго рассматривал свиток в свете факела, потом вернул его и разрешил:

- Проезжай.

Де Креньян обернулся к отцу Онезиму. Тот заметил, отвлёкся от разговора с чернорясыми и взмахнул рукой, жестом отпуская спутников.

- Поезжайте, сын мой, да хранит вас Господь. Я задержусь, у меня тут дела.

Де Креньян кивнул Ренарду, дал шенкелей своему жеребцу и, не торопясь, въехал в ворота.

Глава 5

Ренард мог без труда найти дорогу из самой глухой чащобы, но здесь он точно бы заблудился. Извилистые городские улочки изгибались в самых непредсказуемых направлениях, тесные переулки порой заканчивались тупиками, упираясь, то в стену дома, то в высокий забор.

Изрядно попетляв в темноте, они подъехали к двухэтажному дому с черепичной мансардной крышей, где у коновязи под хлипким навесом уже стояли шесть лошадей. На торчащем из стены брусе мерцал тусклый фонарь, и поскрипывала на ветру дощатая вывеска.

Таверна «Пьяный Баран».

Де Креньян спешился, примотал поводья к бревну коновязи и направился к широкой двери. Ренард же растерялся. Он тоже спрыгнул на мостовую, но что делать дальше не знал. Привычка самому обихаживать коня уже стала второй натурой, и было дико вот так бросать Флана — не кормленым, не поеным, да ещё и под седлом. Но как выяснилось, в городах заведено по-другому. Старший де Креньян шагнул на крыльцо, толкнул дверь и поторопил сына:

- Ну, ты идёшь?

Слова отца помогли побороть замешательство.

Едва переступили порог, в нос ударил аромат жаркого, сдобренный едким дымком, и запах подкисшего эля. Дрожащий свет десятка свечей с трудом разгонял полумрак, но после темноты улиц пришлось щуриться.