Ренард. Щенок с острыми зубами

…

Триединый пришёл гораздо позднее и как всё новое — из Литалийской Империи.

Сначала появились Его провозвестники — пилигримы — странные люди в длинных серых хламидах. В руках они несли посохи с крестообразным навершием, а в устах — Слово о единственно верном Боге и Его сыновьях. В глазах «серых» полыхал фанатичный огонь, но они это умело скрывали в складках глубоких капюшонов. До поры скрывали.

Речи их были тягучи, как древесная смола в жаркий день, обещания сладки, как липовый мёд. Они сулили вечный рай на небесах тем, кто примет нового Бога и станет жить по заветам Его.

Тем же, кто воспротивится, грозили муками ада. Ну как грозили… так, намекали, пока что.

Гостеприимные Вельты их привечали, благожелательно слушали и… отправляли восвояси с миром. Единственный бог… Скажут же тоже. Как он один за всем уследит? Даже если он триединый и с сыновьями. Людей-то вон сколько, и у каждого прорва забот. Нет, один точно не управится, по старинке привычнее. Да и надёжнее, чего уж греха таить.

Но пилигримы не отступались, ходили по городам и весям, стучались в каждую дверь. И сыскивались те, до кого «серые» смогли достучаться. Не то чтобы Вельты отказались от веры предков, но задобрить нового бога им показалось нелишним. Там делов-то — свечку поставить, глядишь и поможет.

Когда провозвестники Триединого завоевали первые души, они испросили монаршего разрешения строить в поселениях храмы для своего бога. Верховный друид передал просьбу тогдашнему королю Хугуесу Грубому, но выбрал не самое подходящее время.

Да и место не годилось для важных разговоров — званый пир в честь совершеннолетия наследного принца. Поэтому монарх вникать особо не стал: от прошения отмахнулся, а на озабоченный вид мудреца и вовсе не обратил внимания.

- Пусть их строят, — заявил он, влив в себя десятую кварту тёмного эля. — У нас этих богов, как навоза за конюшней. Одним больше, одним меньше — хуже не будет.

Будет или нет, в те счастливые времена ещё не знали, но королевское слово — закон, и с той поры в Бельтерне появились церкви Триединого.

С молельными залами, колокольнями и крестами на остроконечных крышах.

Хугуес же на следующий день поехал на охоту, и его пришибло упавшее дерево. Тогда всё списали на случайность, но знающие увидели в происшествии недовольство богов. Через неделю от кровавого поноса помер его наследник, бесславно завершив королевскую династию. Но Грубый всё же оставил в истории след.