Ренард. Щенок с острыми зубами

- Вот, держи. Испей чистой водицы, и хлеба нашего отведай. Симонет лучший в округе хлеб печёт, — Ренард передал гостю флягу и краюху ржаной булки, которую ему всегда давала кухарка с собой. — Перекуси, а я глухаря пока приготовлю.

- Спасибо тебе, добрый отрок.

Старец с благодарностью принял угощение, но есть не стал — с любопытством наблюдал за действиями мальчика. Когда Ренард вытащил нож и хотел, было освежевать птицу, Вейлир его остановил:

- Погоди, дозволь мне.

Теперь уже Ренард с интересом посмотрел на него и протянул широкий клинок и мёртвую тушку.

- Вотан, Доннар и Циу, примите благодарность мою и отрока Ренарда за ниспосланную добычу.

Взял отрубленную голову и бросил ту в костёр. Вверх сыпанули искры, пахнуло палёными перьями.

- Сейшамни Левтисикай, не откажись принять дар отрока Ренарда, за удачу в охоте.

Потом вспорол брюхо обезглавленному уже глухарю, вырезал потроха и закинул влажный окровавленный ком в ближайшие кусты.

- Ваша доля, иные! Дабы не гневались вы, не сердились и не строили козней юному де Креньяну.

- Что они мне сделают, иные-то? — насмешливо фыркнул Ренард.

Вейлир с удивлением посмотрел на него, но ничего не ответил.

Тем временем молодой де Креньян отошёл в сторонку, присел на колено и вскрыл ножом дернину. Наковыряв две пригоршни влажной глинистой земли, он забрал птицу у старца, обмазал толстым слоем прямо поверх перьев и положил тушку у костра, а сам принялся подкладывать в огонь толстые ветки.

- Умелый ты не по годам, как я погляжу. Отец обучил? — слова из уст старца прозвучали похвалой.

- Отец, — степенно кивнул Ренард, стараясь не выказывать удовольствия.

Разговор на время утих. Старик грелся и обсыхал у костра, наслаждаясь теплом и покоем. Ренард подкармливал огонь дровами и хворостом. Когда углей накопилось достаточно, он палкой сдвинул их в сторону и вырыл в горячем ещё грунте неглубокую ямку. Положил туда птицу, чуть присыпал землёй и вернул всё обратно.

- Скоро будем обедать дедушка, потерпи немного, — сообщил он Вейлиру.

- Да я никуда и не тороплюсь, — кивнул тот.

Когда подошло время, Ренард снова сдвинул костёр, выкатил палочкой на траву спёкшийся ком глины и расколол его ножом. Твёрдая корка отошла вместе с кожей и перьями, обнажилось печёное мясо. Местами подгорелое, местами сырое, но голод не тётка, старик уплетал так, что за ушами трещало, даже без соли.