Медведка и конь Табуретка

Черема, хоть и служила честно, все равно к воротам подъехала с мокрым затылком и сухим языком.

Стража без спешки потянулась навстречу.

— Поздорову, Черноморка, — наперед приветствовал младший двойник, лисовин с красивыми желтыми глазами и жестоким шрамом от скулы к подбородку.

Шрам рассек и рот, но его умельцы-лекарцы подсобрали, подшили. Улыбаться не мог, деревянно гнул губы, только глазами смеялся. Черема с ним давно дружбу водила.

— И тебе привет, Истома, — Черема спешилась, возложила руку на жаркую шею медведки.

Забава послушно нагнула бошку, позволяя стражу проверить намордник.

— Как за ворота выйдешь, сымай приблуду, жарко животине, — пожалел ездовую страж, — парун сегодня, не иначе оземь грянет.

— Далече собралась? — справился другой страж.

Старший, тяжелый в плечах, сбойливый, с литым именем Корга. Молчал он больше младшего, но смотрел вдвое пристальнее.

— До Коробок и обратно, в день должна уложиться, до Кувырка поспеть, — отозвалась Черема.

Корга кивнул, проверяя сигнатурки.

— Добро.

Поспеши, иной раз раньше срока кувыркается, — Корга вернулся к воротам, вложил в нишу десницу.

Лисовин встал с другой стороны, повторил жест напарника. Только Корга запирал лезвие, а Истома — отмыкал створы. Поодиночке не срабатывало.

Черема поклонилась, вывела медведку под уздцы. Та топала, горячо фыркала в затылок. Волновалась.

***

С Терруара словно лилось волнами плавленое золото. Черема не пожалела, что вздела кольца — в такое пекло они еще и омывали прохладой голову, точно речная водица.

Смотреть наверх было больно, девушка вспоминала князевы вторные очи, из дымчатого стекла, и, вспоминая, невольно завидовала. Такой красный товар на ярмарках не сторговать, у лотошников не сыскать; только редкий стеклу кузнец отковать мог.

Ближе к Кувырку сам Терруар менялся. От Белобока оставался один скелет, голые обглоданные кости сыпались вниз, люди же их подбирали. Кто растирал в порошок, сдабривал растущую землю, кто мастерил себе приспособу по руке. У Черемы как раз такое было, да не рабочее орудие, а послушливое оружие-полиморф.

Накатанная дорога текла гладко, виляла между плавными холмами, густо поросшими чернолесьем. Где деревья расступались, являли себя поля, сплошь укрытые слоем жирной пуховой земли. Земледелы бахвалились, мол, удалась в этом году сырая. Ярмарку по листовалу сулили богатую, житную. Пахло с тех полей молнией, земляным орехом пахло.

Коробки искомые нынче стояли почти на границе с соседней клеткой-княжеством.