Безродыш. Предземье

Спрячу где-нибудь недалеко от берега, чтобы и домой не тащить, и взять быстро, если срочно понадобятся. Копья же, что большое вольника, что своё, как и самострел, и силки, и верёвку обычную – всё оставил в болоте.

Только не на том островке, где валяется в луже крови вскрытый журавль – даже просто стянуть тушу в воду у меня не хватило силёнок – а на дальней земле. Труп ублюдка я муляке скормил – не найти его точно – но вдруг, когда хватятся, следы Вахна на берегу Гиблой гнили разыщут? Кто-то вспомнит тогда обязательно, что журавлиные крики не так далеко вроде слышал.

Полезут в болото ещё.

Нельзя, чтобы вещи мои и убитого рядом нашли. На Такера-то едва ли подумают, а вот дедова любимчика вычислить – задача нетрудная. На всякий случай и ползанки свои перепрячу подальше. Ту, на которой Вахн приплыл, уже на большой остров отвёз. Одну в одну вложил, а сам сверху. Теперь дело за моей и ещё одной запасной.

Ни единой, даже самой мелкой, зацепки остаться против меня не должно. Следы ног на мягком берегу и так всегда затираю, но мало ли.

Для общины я убийца теперь, если узнают. Что свою жизнь спасал не докажешь. Особенно после того, как труп Гиблой гнили скормил. Да и сознайся я, расскажи всё по-честному, не поверит никто. Даже слушать не будут безродного.

***

На покос травы уже времени у меня не осталось. К месту сбора явился с заполненным едва наполовину тюком. Хольга холодно глянула, но ничего не сказала. Хорошо, что бригадирша не знает о нашем сговоре с Вахном. Две недели я в сборщиках.

Ещё столько же, и придёт срок новый серебряный тётке выкатывать. Одна польза от гибели скупщика – на ещё один месяц теперь деньги есть. А там уже и торговцы из града приедут.

За частокол заходил с колотящимся сердцем. У ворот не встречают – уже знак хороший. Может, я дурное то сам навыдумывал, а на деле всё и не так вовсе? Сбросил в общую кучу олему, где наутро траву разбирать старикам с ребятнёй, и скорее до дому. Но, конечно же, не к себе побежал – к Такеровой тянет землянке.

Дверь открыта.

Суюсь без стука.

– Куда лезешь?

Шагнувший навстречу Гравр отбросил ногой. Руки старшего сына старосты заняты ношей. Котелок дедов тащит – в него плошки и кружки уложены. Следом из землянки вперёд задницей выбирается Лон. Он с ещё одним парнем волочет под днище один из тех двух сундуков, где у Такера сложены ценности.

Йок! Йок! Йок! Я был прав! Не хотел верить, но… Йоков Вахн! Проклятый ублюдок!

– Что случилось?

Спросил, уже зная ответ. Голос, словно чужой.