Безродыш. Предземье

Зачем копьё сборщику? За пазухой втихаря приволок наконечник, а здесь уже древко вырезал из побега орешника. Одно с другим бичевой стянул крепко – готово оружие. Паршивенькое конечно, но на ту дичь, что я ловлю, вполне хватит.

План ведь Такера в чём? Никто не должен знать, что охочусь. И потому силки стоят в таком месте, где отродясь никто из людей не бывал. В самом сердце болота расставил ловушки. Уж насколько берега Гиблой гнили обхожены мной у деревни, а так глубоко в топь раньше не забирался ни разу. Это ведь не ближние островки.

Когда разведку устраивал, полверсты на ползанке одолел, прежде чем наткнуться на эти кусочки относительно твёрдой земли. От того муфра тикая, и близко не подбирался сюда. Тут уже пошла вода чистая. Больше на озеро, чем на болото похоже.

Самая что ни на есть глушь глухая. Здесь уж точно никто мои силки не найдёт. Плохо только, что в одну сторону целый час добираться. Зато, хоть и недалеко напрямик до деревни, зверь тут должен гулять. Это у края топи распугали давно, тут же угодья нетронутые.

Я здесь первый охотник. И дело даже не в сложном пути. Просто дичь, что в болоте взять можно, не особо кому интересна.

Нутрии, выдры, ондатры и прочая их родня. Остальная мелочёвка – не звери. Но это из тех, кого мне добыть по силам. Черепахи из крупных, различные змеи, шипоногие журавли, аисты – с этими лучше не связываться. А ещё лучше не сталкиваться вообще. Кабы не очередная наука от Такера, ни за что бы сюда не полез. Без защиты опасно – сожрут на раз-два. Благо есть у меня теперь та защита.

Гребу потихоньку, а в зубах свистулька специальная. Нет-нет дую несильно. Звук негромкий, но от него мурашки по коже. Сам не слышал такой никогда. Тот, кто слышал, далеко не всегда рассказать потом может. Ведь не много не мало, а повторяет дедова поделка шипение самого болотного панцирника. Этот ящер – самый опасный зверь, которого здесь можно встретить. Хорошо хоть, что редкий он очень. Если наткнусь на него, конец сразу. Зато любой другой хищник теперь точно не сунется.

Добрался.

Из утреннего тумана, что над болотом висит постоянно, немного рассеиваясь лишь к вечеру, выплывает тёмным пятном мохнатый островок. Вернее, это я к нему подплываю. Первый, осокой заросший – её хоть нутрия с ондатрой и жрут, но не с таким аппетитом, как тростник, что у следующего. Да и деревьев тут нет, к которым верёвку привязать можно. Колышкам доверять Такерово богатство нельзя. А вдруг крупный зверь? Вырвет к йоку тот колышек и утащит столь ценный силок.