Безродыш. Предземье

– Здесь я!

На соборный пятак выбегает крепко сложенный воин. Лысая, как локоть, башка – Глум её каждый день подбривает – зато бородища лопатой до середины груди. Он один из четверых на посёлок, у кого есть дар Бездны. Воздухом умеет толкать. Дует так, что здоровые лбы с ног летят. Жаль, что только вблизи от себя может так, и не чаще, чем раз в два часа. На охоте бывает полезно.

У нас в каждой ватаге по одарённому. У Варсага есть дядька, что бьёт сильно-сильно. Только правой рукой и с оружием в ней. Топором или, скажем, дубиной может так приложить, что мозги на десяток саженей раскинет.

Копьём тоже проткнёт что угодно, лишь бы то копьё удар выдержало. Кулаком тоже может, но свои кости жалко. Никакой крепи на это не хватит. Сам себя же переломает.

У Лодмура мужик один запах чует, что муфр. У Драмада другой кузнечиком скачет. Может с места прыгнуть саженей на пять. Но этих сейчас нет в посёлке.

– Что стоим?! В первый раз что ли хорты пожаловали?! – ревёт Глум зычным басом. – Ноги в руки – и все дело делать!

Народ, кто ещё оставался на пятаке собора, прыснул в разные стороны.

– Старики, бабы сносные, дети – по хатам! – орёт вслед им Хван.

Через пару мгновений на месте моей порки пусто. Только несколько мужиков из охотников обступили старосту с Глумом и о чём-то бубнят уже тише, активно размахивая руками.

– Ты чего ждёшь, безродыш? Не слышал отца? Ещё кнута выдать?

Ковыляющий мимо во всю скорость своих хромых ног сынок старосты зло зыркает из-под рыжих бровей. Спорить с Крагом бессмысленно.

Тут он прав – чего жду, непонятно? Моё место в землянке. Мал ещё частокол защищать. В этом деле подростков равняют с детьми. Наверху будем только мешаться, мужиков отвлекать. Да и баб тоже.

Это только пузатые, у кого срок заметен, к старикам с мелюзгой отправлены – по домам сидеть, каждая свою дверь охранять. А не в тягости женщины тоже лук с копьём в руках держат крепко. У многих и троерост очень даже. В ватагах ведь и охотницы есть. Да и всяк дворовой худо-бедно с оружием ладит.

Как-никак в лесу живем, а не в граде.

Я опрометью бросился к дому. Два часа – срок большой, но ещё малышню собрать надо. Перерыв пока был, разбрелись кто куда – по посёлку шататься позволено всякому. Марга им запретила идти на собор, смотреть, как меня пороть будут, значит шляются где-то. Они в этом плане понятливые – знают, что старуха прознает, если кто её слова ослушался. Палкой по хребту получить желающих мало.

Подбегая, метнул взгляд наверх.