Безродыш. Предземье

Но не такие взрослые, где до старости всего ничего, а такие, что уже в силу вошли и только по-настоящему жить начинают, годов так по двадцать пять, тридцать. Представил, а сам руку Веи держу…

И вдруг – раз! В голове словно свечку зажгли, и свет от той свечки выхватил из темноты прежде невиданное. Не веря глазам, я уставился на размытый силуэт Веи. Это что у неё над макушкой за числа горят? Тринадцать и тридцать семь… Так это же года её! Прожитые и до старости оставшиеся. Ёженьки… Так это я теперь видящий, что ли? Нашёлся дар Бездны.

Забыв, что у меня всё болит, я резко вскочил, напугав охнувшую Вею. Левую ногу на запор печной крышки, правое колено на верхнюю лежанку, где Марга храпит – и хвать старуху за пятку.

Пятьдесят и через небольшой промежуток ноль. Чётко над головой Марги тем же зеленоватым светом зажглись известные числа. И следом уже красным светом шестёрка – это срок её старости. Тут уже без ошибок – я видящий. Теперь, походу, у всякого годы могу прочитать, стоит только дотронуться. Дар Бездны…

Я осторожно спустился обратно.

– Чего это ты? Испугал меня.

– Да примерещилось, что храпеть перестала. Сам испугался.

– Ой, глупости. Марга наша ещё не один год проходит. Всего шесть, как стара.

Это я знаю не хуже Веи. Когда в эту деревню попал, Марга только-только стареть начала. Увядания средний срок – десять лет. Если хворь не утянет какая или зверь, человек не убьёт, ходить нашей кормилице под небом Предземья ещё года три, а то и все четыре – она бабка крепкая.

Но чего же я так Бездне не люб? Дар достался – дрянь полная.

То ли дело те видящие, что троерост узнают. Этим всюду работа найдётся. Хорошая работа – ни риска тебе, ни труда каждодневного тяжкого. Знай себе, посёлки, хутора объезжай или в граде у врат стой, приезжих записывай. А кому чужой возраст нужен?

Сколько бы у человека отмера накоплено не было, забрать его, хоть у живого, хоть у мёртвого невозможно. Года свои – это только твои года. Пусть и не принято про свой, чужой возраст болтать, и спрашивать у человека о том напрямую невежливо, а тайны, такой, чтобы выгоду кто-то извлечь мог из этого знания, нет в количестве чужих лет никакой.

Годы – это не доли триады, которые тоже, не отобрать, не купить, но которые о человеке всё самое важное скажут. Опасен, полезен ли?

Да, бестолковый дар, хоть и редкий. Не слышал прежде про таких видящих даже. Уж лучше бы Бездна подкинула мне год-другой. За пройденное испытание получить кусок лишней жизни – обычное дело.