Безродыш. Предземье

Помнишь мою битую рожу? Так, то Санос меня драться с Патаром заставил. И в другой раз ещё забавы ради с Брагом и Гаучем стравливал. Зуб даю, закрутил он с тобой, чтобы только мне досадить. Развлечётся и бросит. А скорее, так ещё и на смех перед дружками выставит. Не будь дурой, Вея.

На такую речь у сестры сходу не нашлось, что ответить. Пуще прежнего надулась и зыркает из-под сведённых бровей лютым ворогом.

– Чушь несёшь, – выдавила она, наконец, через несколько долгих секунд. – Подспорники из разных ватаг постоянно дерутся друг с другом.

То Патар всё затеял. Он не любит тебя, вот и подначил ребят. Больно нужен ты Саносу. Он тебя и сегодня не стал бить, хотя было за что. Врёшь ты всё.

– Чего? – округлил я глаза. – Зачем мне тебе врать?

– Знамо зачем, – фыркнула Вейка. – Из ревности. Ты, как та лялька, что мамку к братьям, сёстрам ревнует. Самый близкий ты мне человек, Китя. Никого нет роднее. Но жизнь разведёт нас, и ничего ты с этим не сделаешь. Я уже выросла, братик. Не мешай мне свою судьбу устраивать.

Подрастёшь, узнаешь, что такое любовь настоящая, поймёшь меня.

Уууу… Беда. Тут всё хуже, чем я думал. Не просто любовь себе выдумала, а настоящую любовь. Судьбу устраивать собирается. Тут без помощи не обойтись.

– Пойдём в дом. Зябко долго стоять.

Отвернувшись от Веи, я шагнул в сторону двери нашей землянки. Все уже давно внутри – вечер поздний – специально поболтать задержались. Марга на печи, но не спит ещё. Малышня тоже возится пока. Халаш к новенькому подполз – рассказывает чего-то мальку.

Тот немного ожил уже, говорить начал даже помалу. Важем звать его. Но это пока всё, что про мальчишку знаю. Меня он боится.

– Ба, помощь твоя нужна, – негромко окликнул я Маргу, подойдя к печи.

– Чего тебе? – раздалось сверху недовольное бурчание.

– Дурёху одну вразумить надо.

– Кит! Ты совсем что ли? Нельзя про такое! – тут же шёпотом зашипела Вейка.

– Ты мне выбора не оставила. Нельзя в стороне оставаться, когда у сестры ума нет.

– Чего там у вас? – уже с любопытством приподнялась на локте Марга.

– Рассказывай.

– Ой! Не слушай его. Лезет, куда не просят, дурак.

– Сама дура. Ба, вразуми балду. С Саносом снюхалась, по кустам обжимается. Обрюхатит дурёху и бросит. Выдумала себе любовь, а у того несерьёзно всё. Забавляется только.

Вывалил всё на едином духу и в ответ на её злющий взгляд язык Вейке кажу.

– Врёт он всё! Целовались мы только. Меня Санос любит. И я его.

– Тише вы! – цыкнула на нас сверху Марга, поднимаясь с лежанки. – Разорались.