Безродыш. Предземье

Башка пригнута к земле, спина, наоборот, выгнута дугой. Только теперь понимаю, насколько он здоровенный. Обступившие своего вожака волки – к четверым ещё пара прибавилась – на фоне этого чудища просто щенки. Интересно, а возьмёт ли вообще самострел его шкуру? Сейчас выясним.

С ветки на ветку, с дерева на дерева – и вот я уже сижу прямо над серыми, прислонившись спиной к стволу. Место удобное. И, как позиция для стрельбы, и вниз сорваться не должен. Опускаю заряженный самострел, навожу. Заметались, завыли. Но от своего пленённого вожака убегать не спешат.

Наоборот, сгрудились так, чтобы своими телами прикрыть.

И меня это очень даже устраивает. Убей я вожака раньше, чем перестреляю остальных волков, и оставшиеся в живых звери не позволят мне вскрыть тушу. Отбегут, где достать их штырём не смогу, а спущусь только с дерева, кинутся. Так что, выцеливаю сначала обычных волков, а огромного вожака оставляю на сладкое.

Щёлк! Вой, визг, кровь, рык. Ещё щёлк. Ещё. Ещё и ещё. И не зря я тренировался стрелять. Почти каждый штырь кладу в цель.

Либо сразу же насмерть, либо рана такая, что потом легко добить можно. Но бывает, что и двух выстрелов не хватает на зверя. Три штыря так и вовсе ушли в землю, никого по пути не задев. Хорошо, что с запасом купил.

Полчаса, два десятка штырей, выступивший на лбу пот – и на лапах всего один зверь остаётся. Четверо серых затихло, двое, подыхая, поскуливают, вожак стаи и тот из сил выбился – язык вывалил, широченная грудь ходит мехом вверх-вниз, перетянутое петлёй горло с хрипом втягивает воздух.

Так метался волчара, что едва не задушил сам себя. Так тряс ветку, что я чудом не рухнул.

Впрочем, мне теперь так и так вниз спускаться. Сверху я эту тварь не свалю. Больно крепкая шкура. Один штырь уже по ней соскользнул, оставив всего лишь царапину. Перебрался на ветку с другой стороны ствола, свесился с неё, держась на руках, и спрыгнул. Снова скинул со спины самострел. С добиванием крупной добычи у меня уже опыт немалый. Журавль с муфром соврать не дадут. За четыре-то выстрела всяко свалю даже эту громадину.

Не хозяин лесной, чтобы крепью меня удивить.

Вот и нет. Удивил. Полчаса воевал с толстокожим. Если мелких волков выстрел с близкого расстояния чуть ли не насквозь пробивал, то здесь штырь входил в звериную плоть не глубже, чем на два-три вершка. Пришлось возвращаться к тушам тех серых, которых первыми подстрелил по пути сюда, за штырями и дополнительными выстрелами заканчивать начатое.

Ещё дольше промучился потом с трупом.