Последний реанорец. Том VII

‒ Но будь я тогда чуточку сильнее, а не так жалок, то подобного могло и не произойти.

‒ Ты же ведь понимаешь, что Захар знал на что шёл?! Он ведь твой друг и исполнял свой долг перед империей. Тебе лишь всего-то и нужно, что вспомнить его последние слова, ‒ утешающе прошептала Голицына. ‒ К тому же он невероятный феномен даже среди всей знати. И по своему развитию мог бы потягаться с твоим отцом. Многие именно из-за этого его боятся до сих пор и желают ему смерти. Сам ведь знаешь, что за прошедший год страсти так и не улеглись.

‒ Ты права. Жаль только, что «мог бы», ‒ кивнул парень, повторив слова девушки. ‒ До меня только недавно дошли его слова, и я понял то, о чем он тогда говорил. Захар сказал, что возьмет всё на себя, а я, дурак, что-то бормотал тогда, что помогу ему. В итоге всё вышло так, как он и предсказал. Его заклеймили палачом, а я как цесаревич Романов вышел сухим из воды.

‒ Знаешь, брат, хочу кое-что сказать тебе по секрету, ‒ с тёплой улыбкой проговорила Романова, прислушавшись к разговору Ростислава и Марины.

‒ Граф самый непредсказуемый... человек, которого я знаю. И этим всё сказано. Поверь мне на слово.

Однако беседы мгновенно прекратились, когда до всей троицы донесся цокот приглушенных каблуков, а несколько секунд спустя на территорию полигона прошествовала задумчивая Оксана Романова и остановившись подле детей и регаццы со скрытым интересом посмотрела на сына, а после на обеих девушек.

‒ Так как его величество в курсе, между прочим, как и ваш отец тоже, то у меня для вас две новости.

Хороша и плохая, ‒ вкрадчиво заговорила женщина. ‒ С какой начать?

‒ Если даже ты ведешь себя подобным образом, то давай лучше с плохой, ‒ после недолгих раздумий хмуро изрёк цесаревич, продолжая утирать пот с тела.

‒ Мне кажется, что в скором времени столицу, а то и всю империю ожидает волна непонятных телодвижений и скрытых интересов.

‒ Телодвижений и интересов? ‒ задумчиво отозвалась Виктория, глядя на мать. ‒ С чего бы это?

‒ Потому как это напрямую связано с хорошей новостью, но для кого-то она окажется крайне плохой, если не катастрофически плохой.

Боюсь, и в самом деле столицу ждёт немалое потрясение, ‒ загадочно ухмыльнулась Романова. ‒ Ваш друг, Лазарев. Мне доложили, что полчаса назад он каким-то чудом пришел в себя.

Данные слова прозвучали как гром среди ясного неба. От услышанного рот Марины невольно приоткрылся, Виктория резко просияла, а вот Ростислав ещё долгое время находился в прострации и не мог поверить в услышанное.