Последний реанорец. Том VII

А тем, кто посмел её тронуть, был ты. Так гадко я себя не ощущал очень давно. Я словно вылез из помойной ямы! Так объясни мне, Захар, ‒ зло отчеканил старик. ‒ Почему ты не сделал всё, как подобает и поступил так подло?

Даже стыдно как-то стало. Правда, всего лишь слегка. Интересная новость всё-таки, но неужели он ничего не знает? Так даже лучше. Теперь можно решить этот вопрос. Вот ведь две никчемные курицы… Ладно, перевоспитанием моих будущих тещ пусть займется сам тесть.

‒ Михаил Валерьевич, скажите, а вы вообще в курсе, где и когда это произошло? ‒ вполне серьезно поинтересовался я. ‒ И что именно вам рассказали?

‒ Что ты несешь? ‒ внезапно взбеленился старик, вновь начиная заводиться. ‒ Совсем…

‒ В дикой стигме, ‒ мгновенно перебил я Трубецкого и стоило прозвучать данным словам, как взгляд у того со взбешенного переменился на хмурый. Похоже, до него стало доходить. ‒ Это случилось именно там.

Слегка привираю, но плевать. Я никогда не был чист на руку.

‒ Будь мы в империи я бы и пальцем её не тронул до свадьбы и сделал бы всё по устоявшимся обычаям, ‒ не моргнув и глазом соврал я. ‒ В дикой стигме же мы могли умереть в любой момент. Мы даже не думали, что сможем вернуться назад. Как я понимаю, об этом вам никто не рассказал?

‒ Ах вы… Две стервы… ‒ тихо прошипел старик, на миг уходя в себя.

‒ После возвращения я хотел отправиться сразу же к вам, но пришлось отбросить эту идею. Грубо говоря, тогда я был никем, так что пришлось умолчать об этом, чтобы не усугублять ситуацию.

Опять вру, но Бездна мне свидетель ‒ эта ложь во благо.

‒ В своё оправдание честно вам признаюсь, так или иначе я всё равно добился бы руки Алины и взял бы её в жены. И её первый раз был бы обязательно моим.

В принципе и Прасковья теперь относится к этому стану. Ну и как говорят на Земле: «Куй железо пока горячо». Не думал, что когда-нибудь вновь произнесу такие слова. Странное и давно позабытое чувство.

‒ Ведь я… искренне уважаю и… люблю вашу внучку.

Стоило данным словам вырваться из моего рта, как брови старика стремительно взлетели наверх, а лицо просветлело и стало разглаживаться прямо на глазах.