Последний реанорец. Том VII

Рот Ростислава вновь открылся, чтобы что-то произнести, однако в следующий миг секундную тишину прервала мелодия, что доносилась из его внутреннего кармана. От неожиданности парень резко нахмурился, но на звонок ответил, хватило толики концентрации, чтобы понять, кто звонил, ведь с каждым пройденным мигом лицо Романова мрачнело всё сильнее, однако тот до самого конца молча выслушивал все приказания отца и в то же время не сводил с меня своих цепких глаз.

Что ж, похоже, начало моих бед только что было положено.

‒ Хорошо, отец, ‒ сквозь зубы процедил цесаревич, да делал это так нехотя, что можно было услышать тихий скрежет и треск челюсти. ‒ Я подчинюсь. Да. Сию же… секунду! ‒ через силу произнес он, прерывая звонок.

Пару вдохов стояла напряженная тишина, однако всё это время Ростислав размышлял над вышесказанным, а после глубоко выдохнув тот устало потёр глаза и вновь посмотрел на меня, а после на ничего не понимающую Голицыну и мрачную сестру.

‒ Нам пора, ‒ тихо отчеканил он, поднимаясь с кресла. ‒ Приказ отца и деда о срочном возвращении домой. Прости, Захар.

‒ Не извиняйся, всё и так было понятно, ‒ усмехнулся равнодушно я.

‒ Даю тебе слово Романова, ‒ вдруг взбеленился юноша. ‒ Я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Обещаю, Захар, тебя не казнят.

‒ Не стоит, ‒ отрицательно махнул я рукой. ‒ Лучше не лезь. Я сам во всём разберусь.

‒ Уходим! ‒ и с трудом развернувшись на месте, тот зашагал прочь из кабинета.

Чуть мне поклонившись за ним почти сразу последовала понурая Марина, и лишь Виктория, прежде чем уйти, успела бросить на меня пристальный изучающий взор, а затем как бы невзначай скосила глаза на оставшихся в кабинете боярышень.

‒ Прасковья, если тебе не сложно, то ты не могла бы позвать Хельгу? ‒ негромко проговорил я стоя у окна, развеивая возникшую тишину и глядя как кортеж Романовых отчаливает прочь от усадьбы. ‒ У меня для неё есть небольшое приказание.

‒ Да, конечно, ‒ тотчас спохватилась девушка, резко вскочив на ноги, не дав мне договорить до конца. ‒ Я мигом…

Не прошло и пары секунд, как княжна скрылась за дверями, а миг спустя я вновь оказался в тёплых объятиях, бросившейся ко мне Алины.

‒ Прости, Захар, прости… ‒ чуть не плача зашептала тихо Трубецкая, прижавшись ко мне всем телом и уткнувшись головой в грудь.