Элементали. Том 3. Голем

А это довольно дерзкое действие для сборища дикарей. Дерзкое – и бессмысленное. По сути, они выступили против не самой слабой из Семей элементалей, и тем самым подписали себе приговор.

– Их уже нашли?

Арес вздохнул.

– В этом и проблема. Все Дома и Семьи обшарили подконтрольные им территории, прошерстили даже ту местность, на которой влияния не имеют. Не проверили только…

– Территорию Прометея, – догадался Игорь.

– Территорию Прометея, – одновременно с ним закончил Морозов. – Да, всё верно. Это ещё одна причина, по которой был так важен разговор с ним.

– Ты говоришь так, будто это уже решено.

Арес поморщился:

– В том-то и дело, что нет. Несмотря на все прегрешения Прометея, никто не готов вступить с ним в открытую конфронтацию. Поэтому Главы хотят лишь вынудить на разговор. Решить возникшие вопросы дипломатическим путём.

Не сдержавшись, Игорь фыркнул. Главы Семей элементалей, те люди, что стояли на вершине стихийных возможностей, на деле оказались кучкой нерешительных трусов, не способных ничего предпринять и вынужденных бессильно наблюдать за тем, как наиболее дерзкий из них рушит годами устанавливавшийся порядок.

– Не все придерживаются такого мнения, – продолжил Морозов, явно заметивший отразившиеся на лице Лазарева эмоции. – Есть и те, кто считает, что мы ничего не добьёмся, если будем сидеть и выжидать, пока не произойдёт что-то ещё.

– Дай угадаю, – проговорил Игорь, когда Морозов не стал продолжать. – Ты сейчас говоришь о себе?

– Верно, – не стал отпираться Арес, впервые за время разговор развернувшись к Лазареву лицом.

– Кто он?

– Меня попросили не сообщать тебе об этом раньше времени, – Морозов покачал головой. Игорю почудилось, что на лице собеседника мелькнула гримаса, больше всего похожая на тщательно сдерживаемую улыбку, но это могло быть причудливой игрой света от приблизившегося к зениту солнца.

В протянутой руке Морозова показался клочок бумаги. Игорь принял его. Почерк с одинаковым наклоном безупречно ровных букв был слишком аккуратен, настолько, что с трудом верилось, что он мог принадлежать мужчине. Лазарев бросил подозрительный взгляд на Ареса.

– Чего уставился? Это не я писал, – сказал Морозов так, словно вопрос был написан у Игоря на лице.

Это многое объясняло.