Янтарь рассеивает тьму. Том 1

Он попытался сообразить, что к чему, а после сказал:

— Не думал, что путь до озера такой долгий.

— Он недолгий, просто Вилия захотела прогуляться и мы сделали десять кругов.

— Ну… в этом ты мог ей отказать.

— Да-да, чтобы ты потом смотрел на меня с осуждением из-за того, что я не уделил бедной девушке больше внимания?

Люциан снисходительно улыбнулся.

— Я бы не стал так поступать, — ответил он и заёрзал. — В любом случае, даже если ты настрадался, выполняя благое дело, это не даёт права закидывать конечности на других людей.

— Но я ещё не до конца выспался...

— Выспишься без меня, — проворчал владыка Луны. — Такое поведение неприемлемо.

Страж поднял шоколадные глаза и, улицезрев чужое недовольное лицо, вздохнул и отпрянул.

— Только и делаешь, что помыкаешь мной. Нет бы помочь другу хоть раз.

Люциан хмыкнул, вставая на ноги:

— Если нужна помощь – обращайся, но если нужна подушка для сна – не ко мне. — Он тихо покинул постель и, прежде чем выйти, уведомил: — Даю полчаса на отлежаться, потом подними ребят и спускайтесь к завтраку, я организую.

— По-онял, — вяло протянул Эриас и отвернулся к стенке.

Лавеллу Люциан нашёл почти сразу. Девушка тепло поприветствовала и тут же поинтересовалась о желании позавтракать вместе с её семьёй. Владыка Луны попытался отказаться; он планировал самостоятельно приготовить утреннюю трапезу, а не обязывать кого-то другого, но Лавелла проявила настойчивость.

— Вы нас не обремените. Мы с мамой уже начали готовить на вашу компанию. Если не хотите чувствовать себя обязанным, то помогите размять тесто для лепёшек, а то оно туговато.

Владыка Луны понял, что деваться некуда, потому признательно улыбнулся и кивнул. При условии, что он внесёт свой вклад, соглашаться на завтрак за чужой счёт было не так стыдно.

Когда Лавелла проводила Люциана на кухню, то сразу представила его маме. Женщина дружелюбно поприветствовала и улыбнулась.

Мать Лавеллы объяснила владыке Луны, что делать с тестом, и пустила к столешнице. Кухня в доме была просторной, потому втроём они не теснились.

Люциан ополоснул руки, закатал рукава и взялся за работу. По его мнению, тесто оказалось довольно мягким, вовсе не тугим, как говорила Лавелла.