Пепел перемен

Холод пробивал до дрожи, а запах без должной сноровки выворачивал желудок наизнанку. Эдакое ассорти из коровьего навоза и перегноя. Впервые за день Соловей обрадовался что у него насморк и запахи он ощущает хуже некуда. Пол был усеян влажной, гнилой соломой, в стенах торчали штыри на которых ранее висели цепи и кандалы. Сам пленник спал согнувшись в позу эмбриона на импровизированных нарах: доска перекинутая через две полуразвалившиеся бочки. Одно неверное движение на таком лежаке вполне может кончиться в лучшем случае ушибом.

—Я не знаю куда делся этот старый ублюдок, - прошипел пленник и затрясся, словно от холодна. Голос у него надорвался. – Всё рассказал… всё!

—Не плачь, старина, - бросил Соловей и привалился к дверному косяку. – Я тут по другому делу.

Пленный выгнулся, осторожно, как кошка. Явно знал о прочности своих нар. На Соловья посмотрели красивые голубые глаза, но на этом красота его лица кончалась. Быть может неделей назад этот смазливчик и мог охмурить любую даму, теперь же, таким лицом можно было разве что детей пугать.

Сплошной кровоподтёк, на левой щеке, синяк на правой, разбитая в трёх местах губа, отёкшая бровь, тот малый список который оказался бы на портрете бывшего рыцаря. Во рту, на сколько можно было рассмотреть, нескольких зубов.

—Меня звать Тильмо. Если угодно, Соловей.

—Теобальд. Если угодно, Тео.

—Замётано. Я бы пожал руку, да кажется ты против будешь, - Тильмо осмотрел перевязанную тряпицей кисть нового знакомого. Тряпица, что не удивительно, вся была пропитана бурыми пятнами.

– Слышал ты не так давно с парнишкой одним пацапался в одной забегаловке. Черноволосый, смазливый, среднего роста. Его Этельредом звать, из знатного рода. Вивьер, есль мне память не отшибло. Припомнишь такого?

—Допустим. Вопрос, зачем он тебе, Соловей?

—Деловые делишки. Смекаешь? Из личного ничего такого за что я хотел бы его порешить, но определённым людям он явно перешёл дорогу, за что эти определённые люди дают приличные деньги. Живой или мёртвый значение не имеет.

—Информация имеет цену, Соловей.

Определённую.

—Я вполне могу оставить тебя здесь ещё на денёк, и прийти завтра.

Тильмо ухмыльнулся, глядя как на обезображенном лице Теобальда заиграли желваки и гримасса ужаса.

—Услуга за услугу, - процедил Теобальд. – И сверх того плачу сотню золотыми на руки, если разыщешь одного человека. В этом случае расскажу все что знаю.

Дверь отворилась и в проёме появилась прыщавая физиономия:

—Время, мистер…

—Закрой дверь с той стороны, парень.