Пепел перемен

Хотя слова о куртизанке заставили думать его совершенно другим местом. – Были такие. Ага, точно, были. Так бы и сказали сразу, что из-за рыцарей пришли-то.

Монах загремел ключами, удалился в двери своей каморки и очень скоро Соловей двинулся по тёмным коридорам в сердце этой мрачной мучильни. Монеты перекачивали в руки юного инквизитора и судя по красным пятнам облепившим щёки и лоб мальчонки, некоторые угрызения совести он всё-таки испытывал.

—Вы понять должны, мистер сыщик, - начал монах, опускаясь по винтовой лестнице, - час сейчас такой.

Господь посылает нам испытания, а дьявол отродий своих. Утром сюда приволокли десяток а то и два волхвов и ведьм, что прозмеились в наш эдем и терзали разумы добрых верующих ересью Гордея. Не иначе как хворь готовились в городе навести. Чуму. Ибо знают отступники, что стены наши не пробить а дух не сломить…

Соловей слушал оратора в пол уха, разглядывая горящие через один подпаленные подсвечники и бродящих по коридорам серыми массами инквизиторов. Так же он заметил престранную картину: одна из камер была открыта, рядом стояла пара братьев греховного отдела, яросно извиняясь перед чёрной фигурой, лицо которой невозможно было разглядеть из-за тени капюшона.

Причиной извинений, как понял Тильмо, стал пузатый старик, растирающий запястья от кандалов.

—Подумать только! Гордей и ему подобные, вроде Гернара Завки и Партийника говорят что творят все свои бесчинства от лица Всевышнего! Их агитаторы и глошатаи коверкают и иносказают речи святых и преподобных! Бросают на улицах искажённые богохулами иконы! И… ради чего? Они хотят создать церковь без десятины, объявить полное равенство меж человеком и человеком, что уже принесёт в с собой хаос! Ибо как говорил епископ Дрегеннаут: «…человек умнейший и светлейший вести из мрака паству должен, кабы во мраке трясины неведенья и невежства не погрязли поколения греху повинуясь…»…

Как не сложно догадаться, Тильмо из Торквена не слушал ибо знал что иногда, чтобы заглушить глас совести, достаточно просто кричать самому и по громче.

От войны он давно отказался, и даже если она настигнет его здесь, он не встанет в авангарде, не будет спасать тех кто в спасении нуждается, и просто найдёт уголок по укромнее чтобы переждать бурю.

Нужная камера стояла в конце лабиринта и речь монаха вполне логично закончилась именно в тот момент когда щёлкнул навесной замок.

—Две минуты, мистер сыщик.

Соловей кивнул и вошёл.

Свет пробился в камеру через узенькую щель под потолком.