Пепел перемен

Но там точно что-то двигалось… может свинья какая? Не-е-ет. Не похоже было.

—Эй! Эдди! – обозвал Пей-до-дна напарника.

—Чего те? – ответил Эдд и стряхнул последние капли, натягивая штаны.

—Этот проулок, он же в тупик ведёт, так?

—Ага. Куда ж ему ещё вести?

Пей-до-дна слегка попятился. Привык слушать свою интуицию и эта интуиция не раз спасала ему жизнь крича: «Бери ноги в руки пока не то не другое не отрезали, и беги». Теперь же эта интуиция кажется закричать хотела, но нервно забилась в уголок сознания и помалкивала.

Тогда-то из темноты, словно материализуясь из прильнувшей к стенам тени вышел он: сгорбленный, как горбятся свёрнутые артритом берёзы, с белёсой бородой и посохом на манер тех что носят пилигримы.

—Чего? – попытался промаргаться Эдди и отёр щербатой ладонью по лицу. Наваждение не ушло.

Старик ускорил шаг, не значительно, но этого хватило чтобы подойти к болвану ближе и сдуть тому в рожу какую-то пыльцу со свободной руки. Здоровяк остолбенел, закатил глаза и рухнул после первого же вздоха.

Пей-до-дна почему-то знал что бежать уже поздно, но жизнь свою отдать решил подороже. Не дав старику запустить руку в подсумок, он бросился на него размахивая ножевые зигзаги, которым обучился у одного заключённого в местной темнице. На секунду бандиту показалось, что он сражается с призраком. Все выпады, все парезы должные поразить это горбатое чудовище проходили мимо даже не задевая одежды. Пей-до-дна перебрасывал нож из одной руки в другую, метался из стороны в сторону, два раза едва не получил посохом по голове.

Бандит отскочил, когда руку сковала судорога, обжигая предплечье адской болью. Заскрежетав ногами по мусору, он запнулся о попону на которой когда-то сидел и свалился.

—Колдун… - прошептал Пей-до-дна и попытался вспомнить хоть какую-то молитву. Спина тут же стало мокрой от дождя, помоев и гнили.

Горбун наклонился над шпиком, глядя на того темнотой капюшона и повторил процедуру с пыльцой. Пей-до-дна тоже потерял сознания и последнее что он видел, это большую мельницу, лето, луг и плещущихся на реке детишек.

Тела были брошены как есть и когда старик уходил из проулка, некая дама с верхних этажей выллила целую бадью помоев, попавших ровно в спящего мёртвым сном дылду Эдди, со шрамами.

Это уже был третий пост шпиков.

Горбун весь вечер и ночь потратил на то чтобы лишить улицу лишних глаз, а глаз этих как он подумал, было слишком уж много.