Эльфийская сага. Изгнанник

Локти подогнулись, и он с глухим стоном уткнулся в грязь.

Белоснежный жеребец шерла осуждающе помотал головой и всхрапнул. Главнокомандующий сердито дернул губами и спешился. Пока он подходил, Хилый нащупал рядом обломок палки и, подложив под грудь, облокотился о плоский конец. Габриэл выбил ее ногой и Хилый поцеловался с грязью в третий раз.

- Ах ты, мерзавец, - зашипел полукровка, вскидывая лицо, перемазанное жидким навозом и мокрой землей. Выплюнув изо рта приличный ком нечистот, он впился в темного эльфа ненавидящим взглядом.

– Да я тебя… только встану и клянусь Иссиль, я научу тебя вежливости.

Не церемонясь, Габриэл схватил Хилого за черную гриву и, рывком оторвав от земли, поволок к корыту. Полукровка завизжал, как под пытками, изгибаясь и сопротивляясь. Испуганные лошади шарахнулись от поильни врассыпную.

- Клянусь Иссиль, тебе не жить! Я спущу с тебя шкуру! – Полукровка заходился в проклятиях, колотя кулаками по перчатке, волочившей его за волосы.

- Освежись, - Габриэл окунул голову доверенного в корыто.

По поверхности воды заструились пузырьки. Хилый отчаянно замахал руками, забился телом о края, задергал босыми пятками. Эльф рывком вырвал его и Хилый закашлялся; его грудь бурно вздымалась, по лицу и шее стекали серые струи, лоб резали складки, но глаза не прояснились.

- Да я тебя, щенок… - и окунулся в корыто повторно.

Вода закипела рябью радужных брызг. Руки и ноги Хилого затрепетались, как соломенные. Он отчаянно пытался отбиться, но сильная рука шерла держала крепко – не вывернуться.

Сквозь воду послышалось глухое бормотание. Габриэл вырвал полукровку из корыта и тот, изрыгнув поток воды, задрожал всем телом.

- Лорд главнокомандующий? Я это… не признал вас, - пьяный угар улетучивался, осоловелые глаза прояснялись. – Я заслуживаю наказания, мой шерл. Я пыль у ваших ног… мне нет оправдания.

Габриэл отпустил его и поднялся. Тот рухнул на колени, смиренно прижав голову к груди. Безвольные руки, опущенные вдоль тела, тряслись - он ждал бури гнева и ветра ярости, что спалили бы его жалкую, ничтожную жизнь.

Оскорбления, которыми он осыпал шерла Его Величества, считались страшным непростительным преступлением. По законам Подземного королевства низшего солдата надлежало жестоко и беспощадного наказать: сначала прилюдно высечь, а после -четвертовать. Хилый тихо заскулил, ожидая ареста и скорого позора.

- Приведи себя в порядок, - твердо, но беззлобно сказал главнокомандующий, всплеснув рукой в мокрой перчатке.