Эльфийская сага. Изгнанник

– Сначала ты спасаешь его от казни, теперь требуешь оставить в покое. Что это значит?

- Не задавайте мне вопросов, Ваше Высочество, - уклонился тот. – Исполните мою просьбу, как я исполню вашу.

Брегон равнодушно дернул плечом, бросил:

- Ладно, считай, я о нем забыл.

Старший маршал поклонился. Объяснить, почему он так пекся о пепельноволосом юнце он все равно бы не смог.

Принц бросился к бесстрастному парню. Протягивая руку и прожигая взором, он по традиции спросил:

- Ты со мной?

Отвечая рукопожатием, Габриэл блеснул черными глазами и твердо ответил то же, что и предыдущие тысячу раз:

- Как и всегда.

Через час он тайно отбыл из столицы.

* * *

Эридан пришел в сознание вечером следующего дня. Он лежал на животе, щеку жег холодный камень. Все его тело ныло и болело, суставы выворачивало и сводило судорогами, халлийский шелк рубахи превратился в тряпье. Ученик чародея попытался приподняться на локте, но тот, не выдержав веса, надломился, и юноша снова распластался на камне.

Он хрипло застонал.

Вчера в пыточной его раздели и сковали стальными цепями так, чтобы он не мог пошевелиться. Сначала надзиратель жег его каленым железом и бил хлыстом, рассекая спину до кости, потом опробовал целый ряд игл и щипцов. Несколько раз пленник терял сознание, но его приводили в чувства, обливая ледяной водой, и все начиналось сначала. Принц спрашивал о чародее Алиане, интересовался свитком и Иссиль Итином, допытывался были ли у Горного Лиса еще ученики, требовал назвать имена.

Ресницы юного эльфа дрогнули. Пережитое унижение вечно будет преследовать его в кошмарах и не отпустит даже на смертном одре. Невыносимые издевательства не вынес бы ни один храбрец - от собственных криков и стонов он охрип, от дикой боли на время лишился зрения. Сквозь мольбы о пощаде, слезы и вопли, Эридан рассказал то, что поклялся хранить в тайне даже под страхом смерти. Пытки темных умели развязывать языки даже особо несговорчивым оркам и устойчивым к боли троллям.

Страшно хотелось пить, и юноша все же заставил себя приподняться. У решетки стоял серебряный кувшин и фарфоровое блюдо с фруктами, зеленью и белым хлебом. Не соображая, откуда в камере еда и вода, он, содрогаясь от боли, подполз к кувшину и припал к горлышку. Каково было его удивление, когда вместо воды, в рот потек сладковатый исцеляющий нектар.