Посредник Драконов

— Вряд ли кто-то ненавидел или боялся доктора Гэрарда настолько, что решил убить его прямо во время плавания. И хлопотно, и неудобно, и круг подозреваемых слишком узок. Мог бы потерпеть до возвращения на Землю.

— Психика убийц отлична от психики обыкновенного человека, — Хаммель не мог поступиться истиной. — Возможно, убийца не боится разоблачения, возможно, он даже хочет, чтобы его разоблачили.

— Вот как? — хранителю Туглону слова магистра пришлись по душе. — Тогда пусть он нам поможет.

— Он и помогает — на свой манер.

— Да, действительно...— протянул хранитель.

Кто голову спёр, тот доктора и укокошил. Фомин едва не сказал это вслух, лишь приобретенный с годами такт удержал от желания блеснуть начитанностью. Вместо цитирования авторов Межпотопья он, кашлянув, сказал:

— Хотелось бы знать, в какой мере смерть доктора Гэрарда влияет на Лунную Миссию Навь-Города.

Паладин думал недолго:

— Выполнение нашей миссии, безусловно осложнилось, — он сделал упор на слово «нашей», понимай, как знаешь: то ли обиделся на то, что Фомин отделил себя от миссии, то ли напротив, признателен за щепетильность.

— Например? — спросил Фомин.

— Я неудачно выразился, — поправился паладин. — Миссия будет безусловно выполнена, вот что я хотел сказать.

— А убийца, кем бы он ни оказался, будет изобличен, — добавил хранитель Туглон.

— Нисколько не сомневаюсь, — Фомин представил себе семидневное, нет, уже шестидневное плавание: всеобщая подозрительность, само- и взаимослежка плюс невозможность куда-нибудь уйти. Воистину герметическое убийство.

Но худшие опасения Фомина не сбылись — приказ безотлучно находиться в кают-компании не последовал. Вряд ли причина тому нежелание паладина Ортенборга обеспокоить себя и остальных участников плавания круглосуточным лицезрением друг друга. Скорее, он считает, что изловить убийцу будет проще, не меняя условий плавания.

— Полагаю, нет необходимости говорить, что я готов выслушать любой совет, мнение, наблюдение каждого из присутствующих здесь, — всё-таки сказал хранитель Туглон.

Вот и ещё одна причина. Доносить на миру неудобно, а приватно — очень даже просто. Странно, что слово «донос» обыкновенно произносят с оттенком осуждения.