Эльфийский бретер

Она еще была слишком юна и слишком робка. Граф, наверное, тоже. Но в нем был пожилой попаданец, который сразу же начал активную контригру.

Когда в один из дней они в очередной раз встретились при королевском дворце и маркиз обозвал ее тупым бараном (откровенно оскорбил). В ответ кронпринц мило улыбнулся и специально наступил ему на белый сапожок.

Маркиз аж взбеленился. Требовать извинения после своего оскорбления означало, что он должен извинится первым (очередность по времени: как оскорбился, так и извинился).

Как и добивался Аркадий Викторович, маркиз, каждый раз приводя в бешенство, когда видел свой испачканный сапожок, немедленно вызвал его.

Дальнейшее выглядело, как игру на публику. Он изыскано поклонился и вежливо согласился. Но при этом, ссылаясь на указ Анну-Марию, предложил маркизу (он зачинщик поединка) обратиться к королеве за разрешением.

Маркиз отказал. Без всякой причины. Просто сказал «нет».

Собственно, этого было достаточно. И называть причины былонеобязательно. Маркиз вызвал на поединок и нарушил юридические тонкости, что подпадет под королевский суд.Конечно, он входит в верхушку эльфийского дворянства, а его отец –герцог. Но все равно, чиновники отметят это нарушение, и когда будет дебатироваться кандидатура на должность или на чин, отметка вскроется.

Впрочем маркизу все равно, а тем более кронпринцу. Он должен быть сегодня убит и точка.

Два участника поединка, как горячие любовники, быстро выбрали секундантов. Раньше их было согласовывать с бюрократией Коронного Совета. Сейчас, под давлением кронпринца, стало проще. Любой королевский чиновник выше десятого разряда может записать поединок (отметить, что без разрешения королевы, но не запретить), и отметить секундантов.

Быстро отметив формальности (маркиз опасался внезапного прихода герцога, кронпринц – своей жены), они скрестили шпаги.

Маркиз был очень хороший дуэлянт. Очень хороший. Виктор подтвердил бы это на любом суде, хоть на эльфийском, хоть на земном, хоть на божеском.

Именно это позволило ему придержаться почти десять минут. А потом лезвие все-таки лезвие пропороло грудь, достав ему сердце.