Людолов

Однако едва путник ступил внутрь, как наткнулся на горбатую старуху, шедшую прямо к нему. Едзина. Низкая, одноглазая, вся сморщенная, как печеное яблоко, в настолько заношенных лохмотьях, что признать их одеждой было нельзя, своим видом она вызывала только отвращение, но никак не страх. Она неторопливо двигалась к людолову, на ходу утирая неестественно синие губы.

– Ты чьих будешь? – прошамкала беззубым ртом старуха, щуря единственный глаз.

«Какой яркий!» – про себя поразился Мстивой, глядя на око старухи, а вслух как можно спокойнее ответил:

– Ничьих, на вольных хлебах я.

– А кто ты?

– Мстивой.

– Чувствую же, что не сам пришел, – протянула ведьма. – Послал кто-то. Чьих будешь? – уже с нажимом произнесла она.

– Вячко послал меня. И передать просил…

С этими словами людолов бросил к ногам мешок.

Старуха потянулась к нему и стала выкладывать содержимое прямо на землю. И еда, и одежда, которую Вячко сказал передать, оказались в грязи.

– Не просто же так он вспомнил о старухе, – бубнела Едзина, перебирая продукты.

– Шапка-невидимка нужна.

Старуха так и замерла с хлебом в руке. Затем бросив его на землю, медленно разогнулась и сказала:

– И зачем же ему шапка эта, м?

– Для дела, – коротко ответил Мстивой.

– Да понятно, что не уши греть! – зарычала ведьма. – Думаешь, этим, – она пнула мешок: – убедить меня сможешь? Передай этому аспидову сыну, что не получит он ничего. Ни-че-го-шень-ки!

– А если так? – произнес людолов, а затем протянул грамоту.

Едзина взяла ее, сломала печать и, развернув, скоро просмотрела бумагу.

– Вон что припомнил, – не без злобы осклабилась она, а затем с заметным холодом спросила: – Так все же зачем она ему?

Мстивой подумал, что на этот счет распоряжений не было, и потому честно ответил:

– Человека выкрасть.

– Какого же?

– Ты, Едзина, шапку сначала дай, а потом я тебе на все вопросы отвечу.

Ведьма недовольно зашипела, посыпала проклятья, но вскоре замолчала и медленно направилась к своему дому.

– Здесь то, что тебе нужно. – И едва Мстивой потянул руки, как старуха убрала его в сторону. – Только не открывай его почем зря. Нельзя такое тревожить из любопытства.

– А вдруг ты обманываешь меня?

– А тебе ничего больше не остается, – лукаво улыбнулась ведьма. – Только поверить можешь.

Людолов насупился, но молча кивнул, мол, будь по-твоему.