Битва Одиноких

— Его бесценный опыт, полученный в замке Т’Вер, выделяет доблестного рыцаря среди остальных. В его распоряжении все ресурсы Крепости, каждый рыцарь Крепости должен оказывать ему всемерное содействие.

— Но... — попробовал было возразить Фомин.

— Это приказ.

Теперь и пробовать нечего.

— Готов служить, — ответил он.

— Мы на вас надеемся, — пожал ему руку Картье.

Остальные, покидая рыцарский зал, пожимали десницу молча. Что тут говорить? Назвали груздем, да и сунули в кузов. Ничего, не теряйся. Чем сможем, поможем.

И обязательно помогут, если будет чем.

Вот и снова в крепости есть специалист по магии. О судьбе прежнего, Волкогонова, лучше бы и не вспоминать.

— Зайдите ко мне, рыцарь, — позвал его голос из рупора.

Как же, не вспоминать!

Фомин пошёл к дальней, неприметной двери, ведущей в командорский покой. Старшина постарался опередить его, раскрыл дверь и пошёл впереди по коридорчику.

Пахло озоном — кварцевые лампы сеяли стерильность. Излишняя предосторожность, но Нарейке так было спокойнее.

— Заходи, заходи.

Он и зашел.

Командор лежал в ванне, вернее, маленьком бассейне. Со времени прошлого визита, три года тому назад, он почти не изменился. Седина, так даже отступила. Трудно противостоять лысине, да и ни к чему. А мышц стало ещё больше, видно, тренажер, что висел над ванной, не простаивал.

— Я ведь нарочно тебя позвал. Догадываешься, зачем?

— Догадываюсь.

— Вот и ладно. Думай и действуй, действуй и думай. Ищи союзников. А, впрочем, моим советам цена невелика. Иди, работай.

— Всего доброго, командор.

— Иди, иди...

Старшина довел Фомина до выхода и поспешил назад, к хозяину.

Конечно, не ради совета позвал его командор. Просто — себя показать. Это лучше всякого совета — видеть, что может сделать с тобою магия. Девять лет назад на Крепость ополчился одержимый маг Ин-Ста. Огненные дожди, едкий туман, полчища мертвецов — в общем, всё по полной программе. Волкогонов и Командор выследили мага и ликвидировали его. Неделю спустя скелет обоих начал растворяться, терять прочность, кости замещались хрящами, гибкими, податливыми.

Через месяц они могли только лежать — или ползать. Волкогонов позаимствовал у Манарова старый и верный цианистый калий — с тех пор химик не оставляет ничего без присмотра. Командор решил жить — и живёт. С помощью биохимии и упражнений нарастил мышечный экзоскелет, живёт, по его собственным словам, жизнью настоящего барина-лежебоки. Ухаживал за ним старшина, которого Командор когда-то вырвал из рук лесовиков.