Шутка Орзиле

Тапочки Орзилэ… Что у нас сегодня к столу? Надеюсь, не отварной крум?!

***

— Куда кладёшь! Дочисти до конца!

Мама-мамочка… Поглядела бы ты, как сыночек твой, маргре потомственный, с ножом в нежных рученьках пыхтит старательно! Или доченька, которую ты так хотела — только к труду чёрному не приученная, ножиком тем уже порезавшаяся, кожуру счищающая в треть клубня… хохотала б ты до слёз!

— Тоньше, тоньше срезай!

Калимэр, корг раскормленный, трясётся аж от удовольствия. Мало того что два Всадника гору крума чистят к ужину, так один из них — девка благородная, кухонный нож впервые в руки взявшая — не знаешь, на что в первую очередь дивиться? На маргре в очистках или на девчонку в Отряде?

— Заткнись, Кали! Тебя не хватало для полного счастья!

Я завистливо кошусь на Скайтэйрэ.

И где он так наловчился крум строгать?! Ровненько, гладенько. Пальцы ловкие, длинные, чуткие. То-то с нордингом он так ловко управляется! На меня не глядит, сопит сердито, вон, буркнул что-то…

— Тебя никто не заставлял разделять со мной наказание, маргре!

Да сколько ж меня моей кровью попрекать будут!

— Ну, маргре, и что? Что?! Мы должны быть наглые, подлые? Наслушался сплетен? Знал бы ты, как это на самом деле — быть потомственным маргре, не свежеиспечённым, за заслуги дедушек, а то и папенек! А так, чтобы в роду сплошные герои и великие воины! И тебя с пелёнок все тыкают — обязан, должен, соответствуй! Вместо детства — муштра лет с пятидесяти, вместо развлечений — учителя личные… Не школа, где друзья, одногодки, а зубрёжка постоянная и рожи постные! Потом, на закуску — невесту тебе подберут, перед фактом поставят — вот, гордость нашего рода, это жена твоя будущая, по всем параметрам подходящая… Ты хоть представляешь, как это — когда у тебя ни глотка свободы нет, никакого выбора, всё за тебя заранее расписано на века вперёд?!

Скай смотрит на меня так, словно видит говорящего корга:

— И ты что, терпел?

— Терпел… до ста лет.

— А потом? — жадно спрашивает он.

— Сбежал я потом! Воспользовался… отцовским положением.

В Академию поступил, имя скрыл. Когда родители разыскали, поздно было — я уже клятву дал, личный нординг растил. Они решили — ладно, учись. После окончания заберём, — я откровенно ухмыляюсь. — Нашли тупого корга!

Напарник чуть не рот разинул:

— Как же ты Печать получил?!

— Как, как… Молча! Гром на себя ответственность взял. Влепил без ведома Иломены, никто даже не думал тогда, что он на это решится, а я отважусь. Печать никогда так рано не приживалась.