ЧОП "ЗАРЯ"

Справа воздух был посвежее, что наводило на мысль о дополнительном выходе. Прямо — ничего, только пыль и плесень. А вот из левого на уровне легкого фантома шел легкий, едва уловимый, аромат самогона с яблочными нотками.

Дорога пошла под уклон, все глубже заводя меня в катакомбы. Я-то втискивался в узкие коридоры, то оказывался в небольших, пустых помещениях. Появились признаки человеческой деятельности, только очень старые: ржавые уключины под факелы, рассыпавшиеся в труху бочки, ржавые двери с решетками. Следов было много, но начинающий следопыт во мне пока не мог понять, чьи они и как давно их оставили.

Минут через пятнадцать плутаний я оказался перед приоткрытой дверью в широкий зал с каменными колоннами без окон. Как далеко уходили стены, я разглядеть не смог, картинка в какой-то момент просто уходила в черноту.

Я выглянул из-за двери и увидел темную крупную фигуру, сидящую на корточках ко мне спиной. Волосатое бугристое тело, свинячьи ушки, торчащие над лысым затылком — в центре зала сидел оборотень.

Тварь активно мотала головой, сгребая что-то лапами перед собой. Эхо подхватывало периодическое рычание, фырканье и что-то очень похожее на чавканье. На земле перед монстром лежало человеческое тело.

Хотел испугаться? Страху в глаза посмотреть? Вот, пожалуйста, отличный повод! Меня не то что адреналин пробрал до чертиков, меня будто током ударило от мысли, что, торчащая сбоку от монстра, нога в черном ботинке может принадлежать Гидеону!

Я даже не успел подумать о вызове Мухи, как бросился на оборотня, замахнувшись дубиной.

Будь я бейсболистом, этот удар мог бы стать моим лучшим. Монстр слишком увлекся своим обедом. Мышиная удивленная морда только-только стала поворачиваться на звук. Оборотень удивился, открыл пасть, в которую только что запихнул вырванный кусок мяса вперемежку с кожей и одеждой.

Собрался выплюнуть все и зарычать, но в этот момент тяжелый металлический набалдашник прилетел ему в скулу, раскрошил несколько клыков и отбросил в сторону. Я догнал, и совершенно забыв, что надо всадить кол в сердце, продолжил дубасить лежачего.

По ребрам, по лбу, в лохматую коленную чашечку — Везде, где в тело прилетали серебряные вставки, появлялись красные кипящие волдыри.

Я точно сломал ему лапу, скорее всего, несколько ребер. А потом меня, наконец, скрутило. К горлу подступила тошнота, сдавила грудь и уперлась в подбородок. Не знаю, чтобы я тут устроил, будь у меня в желудке хоть что-нибудь кроме энергетического эликсира.