ЧОП "ЗАРЯ"

Когда я добежал до часовни и вошел в небольшое круглое помещение с алтарем у дальней стены, Гидеона там не было. Только мокрые следы вели по короткому проходу между двумя парами скамеек.

Я позвал напарника, но мне никто не ответил. Да и спрятаться здесь было негде, реально пятачок метров пять в диаметре. На стенах иконы, в углу поднос с песком на ножке, из которого торчат огрызки свечей. Ни дверей, ни окон, но куда-то же Гидеон делся в этой горнице.

Следы закончились за алтарем, и грязи там было больше, будто Гидеон здесь еще и потоптался.

Задняя стенка алтаря выглядела цельной, не считая аккуратной выемки в форме креста. Я постучал краем дубинки и на всякий случай сделал шаг назад. Не рассчитывал, что мне откроют, просто проверял на наличие пустот, но все же, а вдруг?

Не открыли, а пустота была. Так что следующий удар стальной пяткой кола я уже влепил от души. Пробил доску, выкорчевал дубину обратно, прислушался к возможным возмущениям хозяев этого места, и начал расширять проход, молотя то с ноги, то дубиной.

Из проема потянуло холодом, запахло каменной плесенью с привкусом прокисших половых тряпок. Было темно, только где-то далеко моргал намек на какой-то светильник. Я подождал немного, давая глазам привыкнуть к темноте — зелье еще работало, но как-то странно. Я все видел будто в эффекте ночной инфракрасной съемки, если здесь и было что-то красочное, то сейчас глаза выдавали только черно-белую картинку, зато резкую.

Я еще раз позвал священника и в ответ услышал свое имя, эхом пронесшееся по тоннелю.

Ну, наконец, то! Я спустился на пару ступенек, а потом спрыгнул на землю и побежал вперед.

Через десять метров появился первый поворот. Точнее, появилась второстепенная дорога. К счастью, перекрытая тонкой большой, но совершенно целой, паутиной. Но сделав еще несколько шагов, я очутился на перекрестке без опознавательных знаков. Ни дверей, ни следов, ни указателей — только темнота. Я слышал, как Гидеон зовет меня, но не мог понять откуда.

По неизвестной для меня причине эхо разносило его встревоженный голос сразу со всех сторон, окружало меня и уходило обратно.

Я тоже крикнул, и к звуковой волне, курсирующей под потолком, добавился мой голос.

Я набрал воздуха в легкие и закашлялся, потому что с очередным витком эха к нашим голосам добавилось отчетливое рычание. От Гидеона прилетело неразборчивое то ли «бееей», то ли «бееееги», а потом он заткнулся, уступив местный микрофон явно голодной твари.

Помог запах.