Пятая Сила

Факел больше слепил, чем светил, и потому Фомин скосил глаза в сторону.

Никого. Зато на самой двери сверкал знак-оберег. Рыцарь-послушник оказался не столь уж несведущим в магии.

Иначе вампир вошёл бы в комнату.

Болтаться по коридорам чужого замка с кинжалом в руке — не самая хорошая идея. Да и маловат кинжал против вампира. Этим кинжальчиком разве что щекотать. Правда, бывает, что и щекотка помогает.

Всё-таки Фомин прошёл вдоль следа, немного, шагов двадцать. Зря, нечего и пытаться — след исчез. Нет у него магических способностей, головой надо думать.

Голова же велела вернуться в комнату и запереть дверь. Оберег выставляй, а засов запирай.

Он так и поступил. Запер засов, закрыл дверь на балкончик, пододвинул поближе сабли — и уснул тем самым глубоким сном, при котором и слух и нюх, высвобожденные из-под гнёта сознания, возвращаются в первобытное состояние.

И, что особенно ценно в глубоком сне — отсутствие сновидений.

3

Луу-Кину не досталось и корочки хлеба. Одной водой перебился. Но он не считал себя обделённым, напротив, везение продолжалось: его принял шатёр зерноторговцев.

Даже упрашивать не пришлось, да он бы и не решился, бродячему торговцу не место среди гильдий, пристраивайся, где сможешь. Положим, пристроиться не сложно, на то и существует странноприимный шатёр, да только потом всю оставшуюся жизнь будешь беднее на медную марку. Не то, чтобы он жалел меди, кто жаден — беги торговли, пропадешь. Но в странноприимном шатре собирается люд всякий, с бору по сосенке, приятней — при гильдии.

Он не обманывался — приветили его не из-за открывшихся вдруг достоинств, нет. Просто рыцарь назвал Луу-Кина спутником, а эхо в Замке оказалось гулким, разнесло в момент.

Зерноторговцы славились строгостью и благочестием, товар того требовал, оттого и постились строго. Воды вволю, а остальное — лишь тяжесть и смущение душе.

Ничего, один вечер поголодать — только на пользу. К тому же после Красного Корня есть обыкновенно не хотелось. Не хотелось и спать, и потому Луу подсел к кружку бодрствующих зерноторговцев.

Шёл спор о ценах, степенный спор солидных людей. Никто не горячился, не кричал, не бросал шапку наземь, как случалось у мелкоты.

— Рыцарь дома Кор прибыл до заката, — уронил седовласый старшина.

Минуту все обдумывали известие. Луу уловил несколько взглядов, которые приглашали вступить в беседу. Он решил смолчать, отделался наклоном головы, подтверждая — да, рыцарь прибыл. Получилось достойно, как и подобает спутнику доблестного рыцаря.