Сто одна жизнь. Пешка.

Старенькие, ставшие уже родными, подстилки исчезли и им на смену пришли новые, бархатистые, очень приятные на ощупь. Ворс такой мягкий, такой расслабляющий. Я тут же ухватил ближайшую и с наслаждением на ней вытянулся. Как же, черт меня возьми, хорошо. Солнышко светит, в животе булькает немного алкоголя, голова, под его действием, слегка плывет, а у ног плещется ласковая водичка. Не море, конечно, но тоже ничего. Я зевнул, собираясь позволить дреме меня одолеть, и закрыл глаза.

— Проходите, господин, проходите! — в сладком голосе администратора было столько не прикрытого ничем подобострастия, что сон с меня как рукой сняло.

Я открыл глаза и повернулся в сторону говорившего. Ну, да так и есть, местный управляющий. Он согнулся едва ли не до земли и, отступая шаг за шагом, не переставал кланяться. Интересно-то как, меня он так ни разу не встречал. Хотя мог бы! Даже тренировки ради.

— Проходите, присаживайтесь, — он откинул полог установленного возле бассейна шатра и скорчился, согнув спину, вытянув шею, развернув лицо к гостю, улыбаясь так старательно, словно от широты его улыбки зависела его жизнь и жизнь всех родных до седьмого колена.

Гость, не высокий плотно сбитый мужчина с черной ухоженной бородой, огромными черными бровями, сливавшимися с бородой где-то возле ушей, лениво кивнул, поправил полу длинного бардового в ромбик халата и прошел в шатер.

— Сейчас принесут напитки, — кланяясь и отступая задом, отступая и кланяясь, залебезил управляющий.

Но едва полупрозрачный полог шатра опустился, он тут же преобразился.

Оливкового цвета рука впилась в такую же оливковую шею работника.

— Быстро сюда все самое лучшее, — сдавлено захрипел он, подтянув лицо официанта к своему. — Из особых погребов. Ты понял? — официант отчаянно закивал, как мог, находясь в цепких лапах начальства. — Исполнять все его прихоти. Слышишь все! Скажет, — он подтянул официанта еще ближе и я не услышал, что может пожелать такой серьезный гость. Но судя по расползающимся по лицу официанта пятнам, ничего хорошего он пожелать не мог.

Были на этот счет у меня несколько предположений, но озвучивать я их не стал. В конце концов, каждый имеет право на сексуальные шалости. Тем более, когда деньги и положение позволяют. Его постельные предпочтения меня совсем не интересовали, а наличие особого погреба весьма.

— Любезнейший, — позвал я проходящего мимо меня управляющего. — Я слышал, у вас есть погреб для, так сказать, особых клиентов. Мне бы хотелось меню оттуда.