Сто одна жизнь. Пешка.

Выпив воды, грустно встряхнув стакан, в поисках еще хоть капельки гаргул продолжил:

— Ну, так вот. Пешку убить может каждый, — он смачно рыгнул и довольно хихикнул. — Вообще каждый. Кто угходго. Все, — он сделал движение рукой, словно давал кому-то невидимому пощечину. — Только то... — его тело дернулось, но икота не вышла. — Толку, — довольно выдохнул гаргул и его губы растянулись в счастливой улыбке. — Толку от этого нет. Вот я — он ударил себя кулаком в грудь и перестарался с силой удара. Его качнуло, но он не упал, только забавно замахал руками.

— Все норбальгхо, — он вновь принял вертикальное положение. — Я — солдат! И ешли меня убхить, то получшь то, чем я владел. Не полхостью. У меня два десятка заклинаний, а тебхе дохтанхя ну в лучшем случае два. Ну, три. Ну, может быть четыре, — он засунул в рот палец и что-то там искал. — Куха дехутся, — нашел, осмотрел палец и вытер его о штаны, — остальные не знаю. А с пешки не упадет ничего. Совсем, ничего. какой смысл тебя убивать, если трофеев нет.

— Лописку это не помешало.

— Он псих, — пискнула Клара. — Для удовольствия убивает.

— Точно! — кивнул гаргул, и казалось, протрезвел. — Они там все с приветом. Психи конченные, но если кого выследить надо или убить, лучше их наемников нет. Только для охраны не нанимай — предадут.

После этих слов гаргул громко икнул, сложился в небольшой синий предмет на полу и захрапел.

— Вот всегда он так, — вздохнула Клара. — И в бою хорош, и в разговоре, но как напьется, — он покачала головой.

— Можешь до полудня его не трогать, не проснется.

Я кивнул, она же хитро посмотрела на меня.

— Отдай кристалл. Обидно же, когда такая мощь за зря пропадает.

Кристалл я конечно не отдал. А на утро Клара исчезла.

После этого пьяного рассказа, я почувствовал себя здесь в раю, да еще и с телохранителем в виде личного статуса. Никто меня не тронет, если только на местную гопоту не нарваться. Правда я так и не выяснил, почему все стараются пересесть, когда я сажусь у бассейна, но интроверт во мне верещал от восторга, и я решил не беспокоиться.

А зря. А надо было побеспокоиться. Но я был беспечен и, конечно же, нарвался. Хотя не сделал для этого ровным счетом ничего. Я по своему обыкновению сидел у бассейна, потягивая потрясающий и на вкус и на вид коктейль из местных ягод и аналога двадцатиградусной водки, когда вокруг началась нездоровая суета. Местные служители забегали вокруг с тряпками и швабрами.