Сто одна жизнь. Пешка.

А дальше, поднять над землей и так понести? Но я не стал этого выяснять, а, извернувшись, воткнул ему в живот нож. Его большие синие, словно небо, глаза смотрели на меня с удивлением и не пониманием. Руки продолжали сжиматься, грозя моему позвоночнику массовыми переломами. Я ударил еще раз. Еще. И еще.

Руки его разжались он выпустил меня и тихо осел на землю. Удивленно поднял на меня глаза, как-то странно улыбнулся и рухнул на бок. Тело его дернулось, изогнулось и растаяло.

— Два — ноль, — сплюнул я, наслаждаясь безразличием, как наркотиком, и вместе с тем понимая, что откат неизбежен.

А нет, уже плохо. Удар я пропустил. Не поняв откуда прилетело, я ощутил, как в ребрах разорвалась ручная граната не иначе. Следующее, что я помню, как перед глазами мелькают корни растений и мятые, покрытые грязью цветы. Затем я ткнулся носом в кочку и остановился. Кто-то ухватил меня за загривок и поднял, развернул. Моя нога врезалась в грудь трехглазому выродку.

— Двое на одного не честно, — выкрикнул я, не рассчитывая на их понимание.

Его и не было, молот описал дугу и, если бы я не отпрыгнул назад, превратил бы мою голову в набитую серым веществом вазу. Но я все же был быстрее.

И откуда чего только берется, когда в кровь попадает лошадиная доза адреналина. Я и подумать не мог, что могу вот так соображать, быстро четко видеть противников, понимать, что они будут делать, просчитывать вперед на пять, шесть действий.

Я ушел от удара, скалящегося лописка, он, казалось, просто развлекается, и дает мне уходить и наносить удары, поднырнул под молот здоровой обезьяноподобной твари. Рубанул наугад, рассчитывая попасть хоть куда-нибудь, но попал удачно, под колено. Тварь выронила молот, упала и покатилась по земле.

Я же получил удар в спину. Затем еще один. Последний должен был меня добить, но не получилось. Лописк промахнулся. Я торжествующе вскочил и тут же осел. Передо мной стояли два противника. Лописк, собственной персоной, и еще один тощий, в длинном темно-синем балахоне. Он стоял и перебирал пальцами четки из маленьких, словно детских, позвонков. Да, еще и обезьяна продолжала шевелиться. У меня большой вопрос, насколько она разумна, но с молотом обращается она отлично.