Сто одна жизнь. Пешка.

Ну да, все ж стандартно, дырка маленькая, темненькая, страшненькая, а за ней, дивный давно заброшенный, но такой огромный и опасный мир брошенного и наверняка проклятого храма. Черт, на что же я подписался?

Клара разбудила меня нежным, но чувствительным тычком под ребра. Я открыл глаза, хотел было ее послать подальше, но в нос мне совершенно неожиданно попал знакомый запах. Кофе? Что за черт? Откуда у нее в руках кружка с кофе?

— Это тебе, — она протянула мне кружку, — только все залпом не пей, оно, как бы тебе сказать, бодрит, — она странно засмеялась.

Сидящий у костра Горди, тоже усмехнулся.

— Точно! Горький, противный, должен мозг вырубать, а от него хоть в пляс пускайся, только не веселый этот пляс. Клара, как эта дрянь называется?

— Кофе, — выхватив у Клары кружку, ответил я вместо него. — У меня на родине любимый напиток всех, ну или почти всех людей.

— Как это? — Удивилась Клара, а Горди даже забыл о жарящемся мясе и уставился на меня огромными круглыми глазами. — У тебя в мире это любимый напиток? Правда? Ты знаешь, сколько он стоит.

Ее глаза округлились и как в старых мультфильмах в них замелькали изображения символов долларов, точнее имов, как бы они не обозначались. Шестеренки в ее голове заскрипели, сводя воедино мгновенно оформившийся план по обогащению. Нет, такую ситуацию упускать нельзя, надо ее добить, глядишь и станут деньги для нее серьезным стимулом, чтобы мне действительно помочь.

— Не просто, — я втянул носом великолепный запах кофе. Не слишком люблю его, но запах такой родной, такой замечательный.

— Он только на юге растет, в джунглях, — я напряг память, ну и почему я не учил в школе, каким именно образом произрастает кофе? А, да точно, потому что в учебниках ничего такого не было, а читать что-то дополнительно об этом было некогда, да и не хотелось. Собственно и кофе я не слишком люблю, но это я уже говорил. — Его собирают, обжаривают, измалывают в труху и варят в воде. Ты даже не представляешь, сколько у нас кофейн самых разных. И люди каждый день покупают по две три кружки. И не такие, а больше раза в два.

Под медленно сползающую челюсть Клары, под тихий восторженный стон, вырывающийся из ее горла, я отпил. О, богиня, как же ты добра ко мне, какое же счастье, что ты обратила на меня сейчас вой пристальный взор. В желудок провалилась теплая слегка горьковатая жидкость. Я закрыл глаза, ощущая себя вернувшимся домой, на знакомой с детства родительской кухне.

Интерфейс доступен.