Сто одна жизнь. Пешка.

— Это почему? в бессознанке же убил.

— Так то в бессознанке. Но я не стану убивать пешку просто так, это чревато.

— Интересно. Чем?

— Большим штрафом! За убийство пешки могхут наказать и наказать сильно.

— Насколько сильно? — не успокоился я.

— Знаешь игру в кубики? — я кивнул. — Ну, вот представь, что после убийства тебе выпадает большой такой кубик гхраней на двадцать и только три из них без штрафа. А остальные не предсказуемы, деньгхи потерять неприятно, но не страшно, а вот заклинание еще как. Есть и другхие, может более страшные.

— Тогда скажи мне, сколько я провалялся мертвым?

— Откуда ж я знаю? Я и что убил тебя, понял, когда твой плащ с торчащим в нем моим мечом нашел. Тогхда все и понял.

— Тогда пойми еще вот что. Мне нужно знать, сколько меня нет в мире. Сколько времени я мертв. Не знаю для чего, но знание этого может пригодиться. Может оказаться и полностью бесполезным, но может и принести пользу.

— В принципе правильная мысль, — Горди почесал нос. — Но все равно нет.

— Ты че синий, трусишь? — я рассчитывал, что его зацепит, что я назвал его синим, но просчитался, он только улыбнулся и покачал головой.

— Я прошу тебя! — и с этими словами я, что было силы, врезал ему по морде.

Огромная синяя лапа тут же сомкнулась на моей шее.

— Убить тебя? — прорычал гаргул.

— Убей! Я не буду в обиде. Я тебе за это даже заплачу!

— А вот это уже разговор, — Горди меня отпустил.

— Почему? — не понял я.

— Потому что это уже найм! — Горди широко улыбнулся и протянул руку.

Я был готов дать и больше, но не имел ни малейшего понятия как дать ему им, пусть даже и один. Но добрый синеликий летун объяснил во всех подробностях. Я положил руку на его ладонь, и сотня имов ушла к нему.

— Я один просил, — гаргул встал и размял шею.

— Да мне не жалко, — я подмигнул ему и поднялся, широко разведя руки.

— Конечно! — гаргул размахнулся.

И все же умирать неприятно и больно. Даже когда сам об этом просишь. Даже когда к этому готов и прекрасно знаешь, что произойдет. Не как, а именно что. Я бы и не стал умирать, но мне очень нужно было знать, сколько меня нет в мире. Жаль, но после того как Горди убил меня в первый раз определить это не получилось. Я только знал, что уснул вечером, а проснулся ночью.