Сто одна жизнь. Пешка.

Рука скользнула по груди, нет ни шрама, ни какой-либо отметины. Что ж и это тоже хорошо. Горди сидел возле костра, грустно накрывшись крыльями и, судя по звукам, всхлипывал. Мне было его ничуть не жалко, он же меня убил, буквально несколько часов назад. А кстати сколько? Сколько я вот так нахожусь в нигде. Более точного слова подобрать, сколько ни старался у меня не получилось.

Но все же я подошел к Гордии положил руку ему на плечо. Гаргул вздрогнул, поднял на меня полные жалости и слез глаза и вздохнул. Его губы прошептали что-то, но внутренний переводчик решил проигнорировать его слова.

Я сел рядом.

— Прикройся, — он кинул мне тряпку.

— Что, смущает? Или завидуешь?

— Нет, луна от твоего зада отражается. Слепит.

— Да тебя не луна слепит, а слезы, — хмыкнул я. — Чего разрыдался как маленький?

— Я ж тебя убил.

— Точно, убил. Проткнул как насекомое какое. Еще кричал чего-то про синих ублюдков, что со всех сторон лезут. Кто там на тебя лез?

— Не важно. Это все Дойкарот. Никогхда туда не ходи. Слышишь, никогхда.

— На книжку хватит, если ты снова в атаку не пойдешь.

— Не пойду. Это все от этогхо, — он ногой толкнул к уцелевшей половине костра пустую бутыль.

— Ты где ее взял?

— В гхостинице. Прихватил когда уходили.

— И когда только вылакать успел?

— Вот именно вылакать. Только гхлоток сделал и не понял, как все выпил. А уж потом осознал, что именно пил. Нельзя мне это пить. Никак нельзя.

— Ты лучше вообще не пей.

— И то, правда, — он всхлипнул, вытер глаза широченной лапой и покрутил головой.

— Ее? Нет, хотя если догнал, то мог. Она вон в тот лесок быстренько так на четырех улепетывала. Могла и уцелеть. А ты отличное представление устроил. Научишь паре трюков.

— Научу, как подрастешь.

Как всегда. Вот вырастешь и будешь сам себе мороженное покупать, а сейчас даже и не проси, подрастешь, будешь с девочками гулять, а пока еще не время. Список может быть длинным и совершенно бесполезным и я не стал его продолжать.

Посидев немного пред костром, подумав о произошедшем, я вдруг решил, что неплохо было бы все же узнать, сколько я в отключке.

— Горди, — позвал я. — Ты считаешь себя виноватым в том, что убил меня?

— Еще бы, — пробасил гаргул.

— А хочешь искупить вину?

— Это как? — в глазах гаргула появилась осмысленность.

— Убей меня.

— Что? — он вскочил.

— Че ты прыгаешь. Сядь. Нет, лучше встань и убей меня.

— Не пойдет, — он покачал головой. — Я не стану тебя убивать.