Выход Силой

Без каких-либо документов, удостоверяющих ваше право меня допрашивать, никакого обмена мнениями, как вы выразились, больше не будет. И на сём закончим. Мне следует поспешить на урок...

Нам с девушкой тоже стоило поспешить. Перемена отсчитывала последние минуты, а нам нужно было еще добежать до нужной аудитории.

Бывает, время тянется нестерпимо. Бывает, в течение целой недели не происходит ничего такого, что заслуживало бы внимания. Такое впечатление, будто бы Боги собираются с силами, чтоб в определенный день и час обрушить на нас целый водопад важных событий, и новостей.

И смотреть потом, забавляясь, на то, как мы захлебываемся в водовороте дел. Как в попытках ухватить каждого из целой стаи разбегающихся в разные стороны «зайцев», в спешке совершаем необдуманные, или даже – порочащие нас поступки.

Тот день был как раз из таких. Мало было нового, по моему глубочайшему мнению – свершено ненужного и бестолкового, предмета с загадочным учителем. Так еще Ромашевич этот вылез со своими записками.

Дело было серьезное, и следовало бы его хорошенько обдумать, чтоб принять взвешенное решение. Да только этот, невольно подслушанный, разговор Медведя с, безымянным пока, сотрудником лицейской стражи, прямо-таки выбил из колеи. Интерес ко мне со стороны господина Ормссона был бы легко объясним. Этот человек был одним из немногих персон в Лицее, кто был прекрасно осведомлен о моем реальном статусе и положении. И уж точно главный страж не стал бы посылать кого-то еще, чтоб задать пару вопросов обо мне новому учителю.

Во власти Ормссона было просто пригласить Рославского к себе в кабинет, и тот не посмел бы эту «просьбу» игнорировать.

А это значит, что неизвестный с залысинами был отправлен за сведениями кем-то другим. Кем-то, кто имеет достаточно причин, чтоб принудить рядового лицейского охранника сбросить личину, и отправиться расспрашивать специалиста. Было бы проще всего свалить все на обидевшегося не на шутку Варнакова, но было у меня подозрение, что не в чувствах мастерка дело.

Обыск в моей комнате общежития случился до того, как я рассмеялся в ответ на предложение Варнакова-младшего. То есть, на момент нашей с ним ссоры, кто-то уже проявлял ко мне интерес. А если принять, как версию, что именно этот, с залысиной на макушке, охранник и выискивал что-то в моих вещах, то выводы напрашиваются весьма интересные.