Выход Силой

Я хотел докричаться до того затаенного уголка души каждого из этих парней, где еще теплился слабая искорка чего-то такого, что гнало наших предков вперед и вперед, до самого края земли.

- Я зову вас в мир, где будет много пота и крови. Где в любой момент можно погибнуть, и где боль и слава идут бок обок. Но где от вас будет что-то зависеть. Где вас станут слушать, бояться и уважать. И где вы получите свое настоящее имя!

- А сей час чего? Мы никто и звать нас никак? – скривил губы Йорген.

- Ингемаров всегда было много.

Сотни или даже – тысячи, - дернул я бровью. – Но Ингемар Свинец только один. И именно его мы почитаем, как основателя нашего княжества. Разве не так?

- Та-а-ак куда ты н-нас зовешь? – пропел Магниссон. – Ч-что это з-за место та-акое, откуда не-ельзя вернуться?

- В дружину, - просто сказал я. И уточнил. – В мою дружину.

Ожидал чего угодно: новых вопросов, каких-нибудь уточнений и еще чего-то подобного. Но не смеха. Причем, ржали парни, прямо как кони, и начали все одновременно. Квадратный так и вовсе – слезы из глаз кулаками вытирал.

- Ой, не могу, - простонал Йорген. – В дружину… йо-хо-хо…

- Ему мама купила кораблик… - пропищал самый младший, и этого замечания было вполне достаточно, чтоб всех, кроме меня, скрутил новый спазм смеха.

- Зачем тебе дружина, приятель? – держась за живот, поинтересовался длинный. – Оглянись! Середина двенадцатого века! Какие, в задницу, дружины сейчас? В параде если только участвовать…

- Да все просто, ребят, - вдруг совершенно серьезно, позабыв заикаться, воскликнул Йорген.

– Вы посмотрите на него. Одет в тряпки, которые, поди, больше стоят, чем мой отец за год зарабатывает. Богатенький мальчик развлекается. Соберет придурков, раздаст оружие, поиграет, да и бросит.

- Точно, - поставил здоровенные кулаки на стол широкоплечий. И добавил, скривившись:

- Навсегда, ему. Пафоса то сколько было! Книг перечитал? Или ты все больше по кино?

- Предложение в силе до Мидсуммара, - процедил я поднимаясь. – До середины лета вы поймете – зачем мне дружина.

Я был… Раздавлен. В крови бушевало пламя, в глазах потемнело от ярости, и обычное «лекарство» больше не помогало. Еще пара чьих-нибудь шуток, и я, скорее всего, больше не сумел бы сдержаться. Но хуже всего – я едва не выдал себя. Не выкрикнул в эти покрасневшие от хохота рожи свое имя и статус. Чуть все не испортил.

Шел по улице, неизвестно куда. Пошатывался, словно пьяный. Прохожие что-то говорили, беззвучно, как рыбы, открывали рты. Качали головами.